Читаем Вино грез полностью

Слушай внимательно. Планировалось, что контактов между колонизируемыми мирами не должно быть на протяжении пяти тысяч лет. Но вот прошло уже десять тысяч лет, и все еще существует Закон, по которому мы должны препятствовать мирам «грез» создавать устройства, дающие им возможность покидать свои планеты. И вот что случилось. Сооружение, называемое Олэном «нашим миром», оказалось слишком удобным для жизни. Патрулирование осуществлялось почти три тысячи лет. Но те, кто отправлялся в патрульные полеты, ненавидели их: они отрывали Наблюдателей от праздности и теплой атмосферы сооружения. Оно было построено слишком хорошо. В то время Наблюдатели еще не растеряли науку расы. Около тысячи лет ушло на то, чтобы найти способ выполнить поставленную задачу, исключив физическое патрулирование. В конце концов Наблюдатели, экспериментируя с явлениями гипнотического контроля, мыслепереноса, с тайнами сношения человеческих сознаний на уровне чистой мысли — явлением, считающимся на Земле суеверием, а на Ормазде практикуемым настолько широко, что речь там уже почти атрофировалась, изобрели метод механического усиления этих латентных[6] способностей человеческого мозга.

То, что мы называем машинами для грез, — это ни что иное, как устройства, подключающие мощные источники энергии нашего изобретательного мира к проекциям мысли, настроенные на три положения с таким расчетом, что на любой, выбранный «грезящим», колониальный мир мгновенно направляется узкий луч. Когда мы грезим, мы совершаем мысленное патрулирование реально существующей колониальной планеты.

— Это абсурд! Ты сошел с ума!

— В течение многих — многих лет грезы были трезвым серьезным делом, выполняемым так, как предназначалось. Корабли стояли без дела. Окружающий мир становился все холоднее. Никто больше не покидал здание. Наука была забыта. Наблюдатели оказались не в состоянии выполнять свое предназначение. Генетический отбор первых Наблюдателей был достаточно разнороден, чтобы предотвратить инбридинг и наступающее в результате этого вырождение, по крайней мере, на пять тысяч лет. Когда были утрачены научные знания, на которых основывалось мысленное патрулирование, машины для грез обрели примитивное религиозное значение. Мы превратились в маленькую колонию с населением меньше одной пятой первоначальной численности. Мы уже не знаем настоящей цели нашего существования. Мы вдвое продлили свое существование по сравнению с первоначально предполагаемым сроком. Мы стали проклятием и недугом трех колониальных планет лишь только потому, что считаем эти миры нереальными, думая, что они возникают в наших грезах для нашего же удовольствия.

— Рол, ты же понимаешь, что меня здесь нет. Ты же знаешь, что я нахожусь в кабине для грез, которая предназначена мне на всю жизнь, и моя щека покоится на моей ладошке…

— Мы хозяйничаем на трех колониальных планетах. Марит, нашу любимую игровую площадку, четыре тысячи лет назад мы ввергли в хроническое примитивное варварство. А ведь Марит был близок к космическим полетам. При помощи «грез» мы вдребезги разбили их культуру. И теперь местным жителям мы известны как «дьяволы» или «демоны», овладевающие их душами.

Пять тысяч лет назад Земля тоже была готова к космическим полетам. Мы и там разбили вдребезги их культуру. После нашего вмешательства ацтеки остались с символами того, что когда — то было атомной культурой. Мы оставили их с зачатками нейрохирургии; с каменными пирамидами, формой напоминающими космические корабли, которые они пытались строить; с жертвоприношениями богу солнца на вершинах пирамид — а на самом деле с жертвоприношениями водородно — гелиевой реакции, которую они начинали осваивать и технологию которой мы уничтожили, едва лишь они попытались применить ее. Сейчас Земля вновь вернулась к атомной культуре. И снова мы вдребезги разобьем ее и ввергнем их в дикость. Когда мы завладеваем телом жителя, то этому у них есть много названий: временное помешательство, эпилепсия, безумие, экстаз… Нас, кому разрешено грезить, — семьсот человек. Семьсот пустоголовых взрослых ребятишек, которые могут совершать невероятнейшие поступки, не боясь наступающих за этим последствий.

На Омазде знают, кто мы и что мы делаем. Мы дважды гробили их попытки пересечь космос. Они больше не имеют желания покидать свою планету. Внутри человеческого сознания они обнаружили гораздо более обширные гаактики, чем те, которые могут быть освоены с помощью машин. Лиза, всем трем колониям было бы гораздо лучше отделаться от нас.

— Я стараюсь поверить тебе, — прерывающимся голосом заговорила Лиза, — но не могу. Поверить тебе, значит…

— … принять моральную ответственность за совершенные тобой действия, за смерти, которые ты причинила людям, таким же реальным, как ты и я?

— Рол, мы в кабинах для грез. Хитроумные машины создают эти миры для нас.

— Тогда разбей это зеркало. Завтра ты сумеешь вернуться сюда — и найдешь разбитое зеркало. Или выпрыгни из этого окна. Завтра ты сможешь вернуться — и найдешь покалеченное тело девушки, в которую ты сейчас вселилась.