Новый оператор чуть помешкал. Он пытался обрести контроль над телом, которое, наконец, окончательно выпрямилось. Камень при этом продолжал свой бесполезный полет. Целиком занятый попытками поднять другой камень, Вейкман уловил смесь удивленных и сконфуженных мыслей.

— Вейкман! — говорили мысли оператора. — Питер Вейкман!

Вейкман выпустил камень и выпрямился.

Новый оператор узнал его, да и его мысль была уже знакома. Вейкман глубоко прозондировал его. Сначала ему трудно было распознать эту личность. Она была ему, безусловно, знакома, но стушевалась в создавшейся ситуации. Она была скрыта шапкой недоверия, страха и антагонизма. Но он знал ее. Не могло быть никаких сомнений: это — Тэд Бентли.

Глава 13

В бесплодном пространстве вдали от обитаемой Системы старый грузовой корабль худо — бедно двигался вперед. В отсеке корабля с мрачным лицом, освещенным горящим в отсеке светом, сидел Гровс и слушал.

— Диск Пламени еще далеко, — шептало обширное нечто, сидевшее в его мозгу. — Не теряйте контакта с моим кораблем.

— Вы — Джон Престон, — с нежностью проговорил Гровс.

— Я очень стар, — ответил голос. — Я здесь уже давно.

— Полтора века, — произнес Гровс. — В это трудно поверить.

— Я ждал здесь. Я знал, что вы придете. Мой корабль останется поблизости от вашего. Он некоторое время будет служить вам абсолютно точным ориентиром. Если все пойдет хорошо, я доведу вас вплоть до посадки на Диск.

— А вы там будете? — спросил Гровс. — Мы увидим вас?

Ответа не последовало. Голос исчез. Гровс был один. Он, шатаясь, поднялся и позвал Конклина. Тот мгновение спустя появился вместе с Мери Юзич. Джерети шел следом.

— Вы слышали его? — сказал Гровс, задыхаясь от волнения.

— Это был Престон, — прошептала Мери.

— Каким он должен быть старым, — сказал Конклин, — маленький старичок, столько времени ожидавший нашего появления в космосе.

— Я думаю, что мы дойдем туда, — произнес Гровс. — Даже если им удастся убить Картрайта, мы достигнем Диска.

— Что слышно о Картрайте? — спросила его Мери. — Придало ли это ему мужества?

Гровс замялся.

— Он показался мне встревоженным.

— Но он, конечно, должен был…

— Его в любой момент могут убить! — Гровс в бешенстве рванул несколько рукояток. — У него нет времени думать о чем — либо другом.

Долгое время все молчали. Наконец, Конклин спросил:

— У вас есть новости?

— Мне не удается увидеться с Батавией. Видимо, инквик — сигналы глушатся из соображений безопасности. Тем не менее, мне удалось обнаружить движение войск от планет к Земле.

— Что это означает? — спросил Джерети.

— Что Пеллиг достиг Батавии, и что дела плохи. Картрайт, наверное, заперся в своих последних укреплениях. По каким — то причинам Корпус телепатов оказался бессилен защитить его.

Вейкман завопил во всю силу своих легких:

— Бентли, послушайте меня! Мур нечестен! Он обманывает вас! Это не неопределенность!

Тут он сообразил, что из — за отсутствия атмосферы звук не может выйти за пределы его шлема. Мысли Бентли приходили к нему ясными и четкими, но он не имел никакой возможности войти в контакт. Вейкман растерялся.

Мысли Бентли раздваивались. «Это Питер Вейкман, — думал он, — телепат, которого я встречал в зале. Я в опасности, светящийся шар вон там, станция недалеко».

Вейкман ощутил образ Картрайта. Это работал убийца. И спрятанное под этим сомнение, глубокое отвращение Бентли к этой роли, его недоверие к Веррику и его ненависть к Муру. Бентли колебался. Мгновение — и он задвигал пальцем на курке.

Вейкман спустился к нему по склону. С панической поспешностью он начал выводить на нетронутой с незапамятных времен лунной пыли неровные буквы: «Мур обманул вас, операторы выбираются не случайно».

Бентли увидел написанное, и бесцветное лицо Пеллига стало жестким. Одна мысль вертелась теперь в мозгу Бентли: «Что же это значит?» Вдруг он понял, что между ним и Вейкманом возможен обмен мыслями.

— Продолжайте, Вейкман, — резко передал он ему. — В каком смысле он меня обманул?

Бентли не мог помешать себе прочувствовать всю комичность этой парадоксальной ситуации: телепат — мутант, вынужден выражаться, рисуя, подобно примитивному, глухому и немому созданию, значки на пыли.

Вейкман писал в отчаянии: «Мур убьет вас вместе с Картрайтом».

Мозг Бентли вытолкнул глубокое изумление:

— Но как?

Оно сменилось недоверием: «Это, наверное, военная хитрость. Без сомнения, сейчас появятся другие телепаты». Он поднял свой бластер.

«Бомба». Задыхаясь, Вейкман искал нетронутый участок поверхности, чтобы продолжать запись. Но он сказал уже достаточно, Бентли сам домыслил остальное.

Появилось целое нагромождение подробностей: его борьба с Муром, его сексуальные отклонения с возлюбленной Мура Элеонорой, ревность Мура. Эта удивительная процессия живых сцен отрезвила Бентли, и он опустил свое оружие. «Они видят все это на своих экранах, — подумал он. — Все операторы, в том числе и Мур».

Чувствуя неизбежность опасности, Вейкман побежал к Пеллигу. Бешено жестикулируя и пытаясь перекричать вакуум, он приблизился к нему на полметра, когда был остановлен угрожающе поднятым бластером.