Читаем Вилла в Лозанне полностью

Пауль клял себя за такую оплошность: сгоряча забыл о собаке! Надо было сперва втихую прикончить пса надежным ударом ножа в печень, благо тот был на цепи. Балда! Лишился руки в такой момент! Профессор понял, чем это пахнет, как только они с Францем начали выгружать из «Ситроена» и перетаскивать обратно в дом демонтированную аппаратуру. И эта сука что-то задумала! Потому что, когда Пауль, бросив на пол в гостиной очередную ношу и не найдя профессора, заглянул в кабинет, то увидел у телефона хозяина, набиравшего номер. Пауль вышиб у него трубку и заорал: «Попробуй подойти еще раз к телефону, красная гнида, дух выпущу!» Он приказал Кинкелю сидеть в гостиной и не двигаться: заниматься им пока не было времени. И этот дохлый интеллигентишка с впалой грудью послушно сел, только все мял свои пальцы, хрустя суставами и уперев очки в пол. Но он, оказывается, лишь прикидывался покорным и чуть не сбежал, а недоглядел опять этот лопух Франц — белоручка, генеральский сынок! Хорошо, что Пауль был начеку! Он вынимал из багажника машины канистру с бензином и тут увидел Кинкеля. Если бы он обогнул дом с противоположной стороны и прокрался садом вдоль забора, где было совсем темно, то удрал бы. А он, дурак, побежал к воротам напрямик. Пауль, кинувшись наперерез, перехватил профессора в два счета: эта немощь и бегать-то толком не умела. Остальное было делом сноровки: подсечка ногой и в падении — отработанный удар ножом в сердце. Он и не пикнул даже.

А вот пса упустил из виду! С наступлением темноты профессор, как всегда, посадил своего Джозефа на привязь у будки. Уже лежа ничком на опрокинутом Кинкеле, Пауль услышал звон цепи и жуткий рев. Он сразу осознал опасность и вскочил, но опоздал: пес оборвал цепь. Большое мохнатое тело с прыжка тяжело ударило в грудь, свалило наземь, еще миг — и страшные клыки вонзились бы ему в горло, но Пауль успел подставить правую руку. Мощные челюсти сомкнулись, нож выпал. Испытывая животный ужас, Пауль напрягал силы, борясь с разъяренным зверем. То он подминал под себя собаку, то, вывернувшись, сильный пес набрасывался на него. Счастье, что револьвер был в кармане! Паулю удалось выдернуть его левой рукой и выстрелить в пса. Выстрел в тишине ночи прогремел, как гром. А что оставалось делать? Этот идиот Франц прибежал на помощь, когда все кончилось. Нарочно выжидал или в штаны наложил со страху. Ну, эта сявка за все у меня поплатится!

Пауль издали заметил, как из-за опорного столба ворот на секунду высунулась голова и скрылась, но как только двое с револьверами выскочили с улицы в проем ворот и, попав в свет фар, метнулись в стороны, пытаясь достичь спасительной темноты, он дал длинную очередь из автомата. Брызнула красная пыль от кирпичной стены, взвизгнули, рикошетируя об асфальт, пули. Один агент юркнул назад, второй в плаще остался лежать у ограды, не добежав трех шагов до полосы тьмы. В ярком белом свете виднелись скатившаяся с головы шляпа и револьвер возле полусогнутой руки. И сейчас же со стороны ворот раздались выстрелы. Звон стекла — одна фара автомобиля потухла. Отброшенный вспять, враг решил лишить Пауля этого преимущества. В бешенстве он выпустил в ответ пару очередей по опорным столбам ворот. «Чего он там возится, сволочь, чего он возится?!» — Пауль глянул в зашторенные окна виллы. Одно из окон изнутри светилось багровым светом: огонь уже полыхал в доме. Услышал, как хлопнула дверь, и понял, что Франц закончил.

— Беги к машине! — заорал Пауль. — Садись, быстро! Я сейчас! — Он выпустил серию пуль влево, во тьму: почудилось, там кто-то спрыгнул с наружной стены в сад. В окнах виллы металось пламя, стекла с треском лопались, косматые желтые вихри, вырываясь наружу, лизали рамы.

Франц уже сидел за рулем «Ситроена». Подбежав, Пауль, не целясь, хлестнул очередью в проем распахнутых ворот и влез в машину.

— Давай, давай, давай! Гони! — заорал он на Франца.

Машина тронулась. Грохнул выстрел — погасла вторая фара. Франц резко затормозил.

— Ты что?! Убью, гад! — Пауль стукнул его автоматом в плечо. — Гони, гони!

Силясь разглядеть, что впереди, Франц в полутьме повел машину к воротам, и в этот момент поверх ограды вспыхнул белый свет, и автомобиль с горящими фарами ворвался с улицы в открытые ворота. Лучи ударили по глазам, ослепили. Машины, тормозя, едва не столкнулись.

Еще на ходу приоткрыв свою дверцу, Рокотов распахнул ее и ловко выпрыгнул, ничком упав на землю: он ждал выстрелов. Леонид видел, как из «Ситроена» неуклюже вывалился здоровенный детина с коротким автоматом, и тотчас дробно ударили выстрелы. Автоматная очередь прошила кабину вверху, но никого не задела: его друзья успели пригнуться. Верзила — несомненно, Пауль — бросился в темноту, в сад. Вилла Кинкелей, объятая огнем, горела. Высокие пляшущие языки пламени освещали сад дрожащим багровым светом, и в бликах этого света Рокотов разглядел широкую спину убегавшего и белый бинт на правой руке. Леонид кинулся следом за немцем.