Читаем Вилла в Лозанне полностью

По требованию Бурже инспектор дорожной службы связался со всеми постами дачного района и сообщил приметы мужчины, которого надлежало задержать. Хотя майор не хотел широкого оповещения, к этому пришлось все-таки прибегнуть. С каждым шагом дело осложнялось, и обойтись силами только своих особо доверенных сотрудников Бурже уже не мог. Он не слишком рассчитывал, что полицейские посты сумеют схватить резидента: словесный портрет ненадежен, кроме того, тот может изменить внешность или пройти лесом подальше и спрятаться там до темноты. А пускать на поиск своих контрразведчиков, имевших фотокарточки резидента (скопированные с фото из досье этого господина в отделе полиции для иностранцев), — пускать их по многочисленным дорогам района в неизвестном направлении — было практически бессмысленно.

Поколебавшись, майор решился прибегнуть к помощи столичной полиции, с которой контрразведка имела постоянный контакт. По селектору поста дорожной службы Бурже связался с префектом полиции Берна, с которым был знаком лично, и, скупо информировав его о сути дела, попросил перекрыть этому швейцарскому подданному немецкого происхождения все транспортные каналы в городе и окрестностях: вокзалы, шоссе, аэропорты. Кроме словесного портрета резидента, майор обещал в течение двадцати — тридцати минут прислать префекту со своим агентом фотографию «объекта» и отдал по радио соответствующее распоряжение Квадрату-два, пока свободному от поисков.

Бурже понимал, что схватился с опытным противником, располагающим к тому же, без сомнения, разветвленными тайными связями. Резидент, если ему удастся миновать кордоны, вполне может затаиться на одной из своих конспиративных квартир, однако когда-нибудь он все же выйдет оттуда. Тут шанс был. Хуже, если тот изберет другой вариант побега — укроется в германском посольстве, чего никак нельзя исключать. Хотя префект также обещал, что его подчиненные заблокируют посольство, проверяя въезжающие туда частные машины, но ведь резидента может провезти немецкий дипломат в служебном автомобиле, который не контролируется полицией.

Пока же майору не оставалось ничего иного, как ждать, имея под рукой аппараты связи дорожного поста. А перед тем, как окунуться в это томительное, вязкое состояние ожидания, Бурже осуществил одну довольно рискованную проверку.

По плану операции, чтобы избежать вооруженного сопротивления, от которого пострадают жители соседних вилл и прохожие, Пауля и Франца на вилле Кинкелей решено было брать не в доме, а после того, как они погрузят спецаппаратуру в машину и выедут за пределы дачного поселка. Со слов Герды Фюбинг-Дижон, которая стала весьма говорливой и отвечала на любые вопросы, Анри знал, что, согласно приказу резидента, Франц и Пауль имеют задание под прикрытием темноты вывезти и захоронить в тайнике демонтированную подслушивающую аппаратуру. Еще при разработке плана Рокотов и Бурже сошлись на том, что в кульминационный момент операции профессора Кинкеля не должно быть в доме: любая непредсказуемая случайность поставит его жизнь под угрозу — немецкие агенты не стали бы церемониться. Поэтому, дабы покинуть виллу, Герберт воспользуется таким убедительным мотивом: поскольку семья надолго якобы уезжает в горный пансионат для лечения больной дочери, профессор должен сегодня же официально оформить свой отпуск в Лозаннском университете, где он преподает. И Кинкель по указанию резидента получил такое разрешение. После захвата Магды-Сюззи Вера Сергеевна подтвердила это, сообщив Бурже, что муж должен был уехать в университет сразу после того, как она отправится в Пайерн на свидание с Магдой. Герберт хотел подвезти ее до вокзала на своем «Ситроене», но немцы воспротивились. «Вы покинете дом порознь, — сказал Пауль, — так безопаснее».

Именно тревога за Кинкеля подтолкнула Бурже проверить, что происходит в Лозанне. Часы показывали без четверти десять, майское солнце уже село, сгущались сумерки, Морис на бернской телефонной станции соединил майора с Лозанной дважды, и оба раза мгновенно. Сперва Анри переговорил со служебной квартирой — со своим помощником Пьером и находящимся там Жаном Шардоном; от людей, наблюдавших за виллой Кинкелей, ничего чрезвычайного не поступало, беспокоило только молчание Герберта: он давно должен был позвонить Пьеру.

— Мне это тоже не нравится, — сказал майор. — Неужели он еще дома? Ладно, я сейчас попытаюсь выяснить. А вы там не отходите от телефона.

Потом, объяснив Герде Фюбинг, о чем она должна говорить, когда их соединят с виллой Кинкелей, Бурже передал ей трубку. Вопреки его опасениям немка провела разговор хорошо — ровным, спокойным тоном (Анри, слушая по спаренному аппарату, готов был отключить ее немедленно).

— Франц, дорогой, как у вас там?! — воскликнула Герда, услыхав в трубке знакомый голос. — Это я, Сюззи!

— Все в порядке. А ты зачем звонишь? Ты где?