Читаем Виктор Глухов полностью

Чем дальше на юг продвигалось посольство, тем мрачнее и молчаливее становился граф Мару тан Саккарти. Сохранить в тайне посольство не удалось. В степи началось непонятное движение. Проявили себя силы, препятствующие посольству. На всем протяжении пути их ждали засады, он понимал цель этих нападений — остановить движение вангорцев и дать время союзникам переломить ситуацию в свою пользу. Если это случится, своей судьбе он не завидовал. Лучше навсегда остаться костями в степи, чем вернуться без результата. Его величество, задирая юбки фрейлинам ее величества, успевал следить за государственными делами и самые важные вопросы брал под свой контроль. Будь проклят тот день, когда он попал на глаза разгневанному герцогу Крензу и тот отыгрался на нем. Лучше бы он отправил этого выскочку из Азанара, что подставил его под неудовольствие его величества. Граф ехал в полном боевом снаряжении, окружив себя двумя десятками солдат из личной стражи. Он недовольно посмотрел на посольских, размякших под южным солнцем, но вынужден был признать, что ратные дела не их поприще. Они включатся в работу по прибытии в ставку великого хана. Будут вести беседы с муразами, сотниками, одаривать жен и евнухов. Выяснять предпочтения хана и советовать ему, главе посольства. Он вздохнул: все с самого начала пошло не так. Сивучи не побоялись и выкрали на пиру студента, аристократа. Словно наплевали на волю и неудовольствие великого хана. И он промолчал, стерпел оскорбление. Граф глубоко вздохнул и увидел снежного эльфара, которого перед смертью купил нехеец. Тот шел к оркам. "Хоть одно доброе дело сделал этот непутевый", — подумал граф, задумчиво глядя вслед эльфару.

Гради-ил шел к оркам. После того как шаманка неожиданно исчезла, они попеременно разведывали местность. Днем — эльфар, ночью — орки. Его степные воины приняли как своего и не чурались бывшего раба сивучей. Он был полезен.

— Что слышно в степи? — задал разведчик обычный вопрос, на который они только пожимали плечами, но на этот раз Хамразг ответил по-другому:

— Степь шумит, племена собираются, близится гроза. Скорбь наступит скоро, брат пойдет на брата, и будет много вдов.

— Это как ты узнал? — Разведчик был сильно удивлен и с сомнением посмотрел на говорившего.

— Степь надо слышать, она все скажет, — непонятно ответил пожилой воин. — Ты не слышишь, потому не веришь. Худжгарх пришел в степь — Мститель.

— А кто такой Худжгарх? — осторожно спросил Гради-ил. Прожив почти год у орков, он не слышал предания о мстителе.

— Когда наши братья нарушают законы предков и убивают не врагов, а так, ради забавы, отец всех орков начинает гневаться и посылает духа мщения, чтобы образумить детей своих. И тогда в степи начинается резня. Племя идет на племя, и на долгие годы возникает кровная вражда. По прошествии десяти лет она прекращается, и племена набирают силу и умножаются. Это время Худжгарха, он насыщается кровью и засыпает. — Орк посмотрел на эльфара. — Малыш степь слышал. Настоящий орк был, правильный. Он не делал по уму. Он жил сердцем. За небесную невесту вступился и братьев ее и погиб. Неугодно это Отцу, отошел народ его от заветов. — Орк замолчал.

— И как вы степь слышите?

— Трава шумит, ветер в кустах шепчет. Степной грохт[41] на небе знаки рисует. Много знамений, — ответил орк.

— И все могут степь слышать? — подивился эльфар таким откровениям.

— Нет, пришелец. Только мудрые сердцем понимают знаки Отца. — Хамразг надолго замолчал.

Ленея собралась быстро и, прихватив братьев, устремилась к ставке. То, что она узнала, было крайне важно. И это нужно было сообщить Быр Караму. Они выехали ночью и все время держались настороже. Духи, которых она выпускала, не сообщали ей о врагах. Под утро они спрятались в овраге. После ночной бешеной скачки устали и они, и верховые лорхи. День нужно было переждать, чтобы отдохнуть самим и дать отдых животным, а под вечер снова тронуться в путь. Распределив смены часовых, Ленея уснула.

Пробудилась она от грубого пинка, который болью отозвался в животе. Над ней стоял орк, а рядом два эльфара. Она рванулась вскочить, но не смогла, все тело было оплетено и сжато вьюном, как тисками. Орк снова ударил ее ногой в живот, и она задохнулась от нахлынувшей боли. Эльфары равнодушно посмотрели на нее и отошли, не мешая орку забавляться.

— Куда ты так спешила, Змейка? — зло улыбаясь, спросил орк. Он присел рядом с ней, схватил за волосы и поднял голову.

Ей было больно и обидно: как их могли взять сонными и где был часовой?

— Думаешь, как вас захватили? — разгадал ее мысли воин. — Вон посмотри на этого часового. — Он повернул ее голову, и она увидела брата, в глазу которого торчала стрела, он смотрел открытым глазом в небо и оставался безучастен ко всему, что происходило рядом. У другого была отрублена голова.

Ленея закрыла глаза и пожелала себе смерти. Но смерть не спешила забирать ее в свои чертоги, потому что горькая чаша была выпита ею не до дна, она поняла это после слов одного их эльфаров: "Не бей ее и не оставляй синяков. Она умрет вместе с сыном правой руки".