Читаем Виктор Глухов полностью

— Вы все-таки этого хотите, господа? — обежав взглядом усмехающийся лица, я тихо прошептал: — Вперед!

Когда появился магистр, я понял, что зря не захватил сменные портки, это все-таки было не просто привидение мага. Это был магистр, сотканный из энергий. Сначала появился сгусток кромешной тьмы, и она, клубясь, стала растекаться по кабинету, распространяя неуверенность и тревогу, потом появились смутно видимые контуры, становившиеся все четче и четче, и мы увидели склоненную голову, изрезанную знаками, из нее торчали забитые в череп костяные гвозди. Все подались вперед, чтобы получше рассмотреть, кто там, и в этот миг безвольно лежащая голова резко поднялась и обвела закрытыми глазами собравшихся. Присутствующие вздрогнули и отпрянули назад, продолжая пялиться на истерзанное лицо, и оно подняло веки! Резко, широко, и из них на руководящую троицу смотрели четыре вертикальных зрачка. Привидение приблизилось к любопытным, из его глаз стремительно бросились на архимага и Гронда две огромные змеи. Это было так неожиданно, что я перешел в боевой режим и отскочил к стене. Гронд заорал и закрыл лицо руками, а у мессира волосы встали дыбом на голове, бровях и бороде, такое замершее мохнатое солнышко с широко открытыми глазами и ртом, куда проскочила змея в метр длиной и исчезла внутри него. Привидение пропало, оставив только клубиться то ли черный дым, то ли сам воздух. Все сидели парализованные и смотрели на рот мессира, куда спряталась змея. Я хлопнул его по спине, и он закашлялся. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Я что, сожрал змею?

— Нет, мессир, это иллюзия.

У ректора опустились плечи, он встал, неровной походкой дошел до шкафа, достал трясущимися руками бутылку и стал пить из горлышка. Потом, отдуваясь, повернулся ко мне:

— Студент тан Аббаи, я официально запрещаю вам заниматься иллюзиями. И раздел этой магии для вас закрыт, ступайте.

Я развел руками и сказал:

— Вот и делай людя́м добро, а оно в ответ говно.

Ударение в слове людям я поставил на "я".

После ухода студента царило недолгое молчание.

— А зря я не взял запасные штаны, — сказал Гронд, — подождите, я скоро, — и исчез.

Через пять рисок он вернулся.

— Кро, парень весь месяц будет валять дурака, на полигон его не допускают, он всех калечит. Кабы от безделья он еще чего не придумал, как с отстойником, так и вот с иллюзией. Отправь его куда-нибудь на месяц, для спокойствия.

Мессир Кронвальд задумался. Старый как всегда прав. Этот тан точно изобретет что-нибудь от скуки. Надо подумать, куда его отослать.

Вернувшись к себе, я разделся, упал на кровать и мгновенно уснул. Сколько проспал, не знаю. От Вироны пришло открытое сообщение: "Прощай, я умираю". Я еще не пришел в себя, как оказался перемещен на крыльцо поместья Овора. Это Шиза заранее "пристреляла" возможные места переноса. Короткий прыжок, переход в боевой режим, и я в комнате Вироны.

— Шиза, смотри, что с ней, — хотя мог и не говорить: симбиот мгновенно приступила к осмотру и стала проводить диагностику по десяткам параметров.

— На нее наложено проклятие, названия не знаю, но суть в том, что она постепенно теряет крупицы жизни, и ей осталось не больше часа. Дай ей эликсир и будем думать, — ответила она.

Я осторожно по каплям стал вливать в рот девушке свой эликсир, и щечки ее порозовели, но в сознание она не пришла. Не спрашивая, что делать дальше, я вытянул аурные щупальца и перевел себя на магическое зрение. В ауре Вироны плавала черная клякса, которая тонкой ниточкой была соединена с ее сердцем и потихоньку выкачивала из него живую энергию. Я протянул щупальца к кляксе, а та попыталась ускользнуть.

— Осторожно, — прошептала Шиза, — мы так вытащим через проклятие всю ее энергию.

Тогда я протянул нить из своей ауры к ее сердцу и закольцевал нас в единую систему. Щупальца продолжали ловить проклятие, которое ловко ускользало.

— Дай команду малышам поймать и сожрать эту тварь, — приказал я, и в то же мгновение два красных облачка влились в ауру Вироны, охватили с двух сторон темное пятно и обволокли его. Мои щупальца присосались к малышам. А те росли и сдавливали проклятие все плотнее. Клякса начала гигантскими глотками сосать жизнь из сердца девушки, но я расширил каналы и подавал энергию больше, чем ее выкачивала эта гадина, а малыши, как фильтр, отбирали энергию у проклятия, очищали и отдавали мне, сами они при этом наливались чернотой. В конце концов они поглотили кляксу, и аура девушки опять стала белой и чистой. Шиза проверила, не остались ли зерна или споры, и сообщила: "Вирона чиста".

Мне было ужасно плохо. Я незамедлительно схватил тазик и телепортировался к лысому холму, упал на колени перед тазом, и меня стало рвать черной жидкостью, как тогда в гробнице. Скоро наступило облегчение. Отступив шагов на десять, я создал огненный шар и запустил его на таз с чернотой. Вспышка осветила верхушку холма, и следом прозвучал громкий взрыв. Таз вместе с содержимым испарился в плазме. В следующий миг я был уже в постели.