Читаем Виктор Глухов полностью

— Уму разуму тебя поучить. — спокойно ответил Фома и без замаха, ударом кулака вогнал нос дропа во внутрь. Фома понял что без показательной экзекуции на него будут просто плевать. Повар замычал, ухватился руками за лицо, но Фома не дал ему передышки. Сильным ударом в живот он заставил того согнуться. И когда тот упал, пальцами вправил нос. Дроп задыхался, хватал ртом воздух, мычал и уже был не в силах что-либо сделать. Фома наложил заклинание малого исцеления и за ухо поднял грубияна.

— Ну что, ты готов меня слушать или еще поучить? — спросил Фома. — В следующий раз, я сломаю тебе палец. Повар ни слова не говоря ухватил огромный кухонный тесак и неожиданно для себя оказался прижатым головой к столу. Фома вывернул руку и забрал оружие, затем ухватил мизинец повара на левой руке и просто согнул в обратную сторону. Увечье маленькое, но полностью лишает человека воли и сил к сопротивлению. Заоравшему от боли дропу, засунул в рот грязную тряпку и ударом колена в бок заставил того замолчать. Дроп судорожно закашлялся, выплюнул тряпку и завопил еще громче. — Полундра! Братва, наших бью — хр-т!

Фома вновь засунул в рот повару тряпку. Ухватил за шею и больно сжал.

А затем смачно еще раз приложил того лицом об стол. На лестнице ведущей вниз раздался громкий топот и крики.

Фома спокойно развернулся к забежавшим на крик трем матросам.

— Ты кто? — они остановились в проеме дверей. — Ты что творишь, зеленая лягушка? — трое матросов возмущенно кричали, перекрикивая друг друга.

— Я корабельный лекарь… вот заставил дропа съесть тряпку. — сообщил Фома. — А вы его приперлись? У вас дел нет?

— Ну смотри лекарь, щас лечить себя будешь! — Первым пришел в себя широкоплечий бородач со шрамом на щеке. — Молись своим степным предкам.

— Я вас заставлю вылизывать языком здесь пол — засмеялся Фома в ответ на угрозу и сплюнул. Он знал что плюнуть на камбузе это оскорбить команду и три матроса озверевших от такого святотатства, кинулись на него.

Вскоре они лежали лицом вниз, а Фома возил их по двое мордами по грязному загаженному полу камбуза.

Экзекуция продолжалась недолго. На крики матросов прибежало еще четверо и они также оказались лежащими лицом виз. Бил их Фома нещадно. Долго и некалеча. Наносил несильные, но болезненные удары и наконец добился того, что все они во главе с дропом подвывая от ужаса, стали лизать пол. На крик заглянул на камбуз боцман, хмыкнул и ушел ничего не сказав.

— А теперь встали! — Приказал Фома. Рассматривая побитых и жавшихся друг к другу матросов, стал давать указания.

— Здесь все вымыть, что бы блестело как у кота яйца. Воду из бочек вылить в море, бочки вымыть с уксусом. Старую капусту тоже в море. Селедку промыть. Через два часа приду проверю. Всех кто сбежит, найду углам и заставлю жрать свое дерьмо. — Он сверкнув очами оглядел избитые рожи матросов. По их виду он понял, что они ему поверили.

— Дроп, где вино для офицерского состава?

Корабельный повар нагнулся и дрожащими руками достал бутылку вина из корзины под столом. Фома взял ее и вышел. На выходе он встретил боцмана.

— Теперь зеленый спи вполглаза. Начал ты хорошо, но сократил себе жизнь лет на сто.

Фома равнодушно пожал плечами и пошел в каюту вторпома. Отдал бутылку и вышел. Вернулся он под скрытом и сразу врезал моряку ногой под дых. Тот уронил бутылку и громко охнул, согнулся, ухватившись за живот.

Неожиданно для Фомы он размахнулся и ударил кулаком по воздуху. — Ну демоны подходите! — Прохрипел он. — Я вам покажу, как умеют драться моряки.

— Он сплюнул и с трудом поднялся. По звериному огляделся и пнул воздух ногой. Что испугались? — Змеиное племя!

Фома улыбнулся такому повороту событий и ударил вторпома ногой в грудь тот перелетел через кровать и затих в углу.

Фома уже не излечивая пьяницу, вышел. Проверил как малец убирает его каюту и удовлетворенный увиденным, поднялся на палубу. Боцман сидел на бухте канатов. Он указал на место рядом с собой и пригласил орка сесть рядом. — Присаживайся, Клыкастый, разговор есть, — сказал он. Фома сел.

— Вижу ты дело свое знаешь, лекарь, но забираешь слишком круто. Понимаю, что ты должен себя правильно поставить, иначе уважать не будут. Но тут видишь какое дело. Есть так сказать некоторые места куда тебе лезть не следует. За питание команды отвечаю я. А ты следи за чистотой. В мои дела не лезь.

— Боцман, давай договоримся, — спокойно ответил Фома, — ты себе оставляешь 10 процентов, остальное тратишь на продукты и на те, которые скажу я. Как тебе такой расклад?

— Расклад плохой парень. — Ты еще капитана не видел, а мое слово для него кое-что значит. Ты не лезешь ко мне, я замолвлю за тебя слово перед капитаном.

— Десять процентов, боцман, не больше, — равнодушно отозвался Фома.

Дальнейший их разговор прервал шум поднимающийся снизу. Оба уставились в сторону лестницы на нижнюю палубу.