Читаем Виктор Глухов полностью

— Разбитые морды, заплывшие глаза сделали соискателей похожими на банду потерпевшую поражение от соперничающей банды рэкетиров.

Авангур учился быстрее всех. Он стал как хороший сержант в армии прусского короля Фридриха Великого. Понял что я хочу и подобрав тяжелый сук, стал им вбивать науку в моих новобранцев. На пятый раз отделение построилось быстро. А еще полежав раза четыре на земле, научилось ходить в ногу. Все кроме Рохли. Но это уже не лечилось. Он понуро тащил мое ведро, став на время путешествия денщиком. Вода там почти закончилась и я послал его за новой порцией. Строго сказал, что если к вечеру, он его не принесет, или принесет неполное, то я найду его и сниму шкуру с живого. Мне все сразу поверили.

Пред строем я произнес великую фразу Суворова. Снабдив ее своим комментарием. — Вы все сейчас ни к чему негодные скоты. Вы просто животные. Даже хуже. Вы дерьмо под ногами смертных. Вы ничего не умеете и ничего не знаете. Но я из вас сделаю если не отличных, то очень хороших хранителей. Поэтому запомните. Главный принцип жизни. "Перед тем как повелевать, научись подчинятся". Запомнили? Маленькая орда будущих богов в разнобой закивала головами.

— Нужно отвечать "Так точно, Господин Худжгарх"! Повторите. Раздалось жалкое разноголосое блеяние баранов и дубина Авангура замелькала среди моих новобранцев.

— Вот я же говорил, что вы животные. Сурово произнес я. — Так блеют только бараны. Авангур потренируй бойцов. Я уселся на травке и стал смотреть на учебу. Вскоре я понял одну непреложную истину. "Нецензурная брань и дубина действуют гораздо лучше, чем просто нецензурная брань". У моих бойцов стало получаться все луче и лучше.

Время у меня было. Рохля умотал за водой, а бездельничающие бойцы это стопроцентное ЧП в подразделении. Солдат должен всегда быть занят и должен испытывать страх пред командиром. Поэтому соискатели стали учиться ходить строем.

— Так Бортоломей идет не в ногу. — комментировал я. Будем тренировать дальше. А сейчас минута на отдых. За эту минуту подразделение научило Бортоломея ходить в ногу. Хотя он после этого еле держался на ногах.

Тактический прием обучения через коллектив всегда работал безотказно. Нарушитель боялся дважды — сначала командира, потом мести своих товарищей.

— О космос! — простонала Шиза. Почему я попала к землянину? Там же мир перевернут с ног на голову. И это только один представитель Земли, а если их будет десять? Я даже боюсь об этом думать. Все это Шиза вывалила на меня и скрылась.

— Земляне ей не нравятся, — проворчал я. Много ты понимаешь в армейской жизни! — Мы еще песни не учили.

Я не был жестоким и не был сумасбродом. Я был профессионалом среднего армейского звена. Становым хребтом военной машины государства. Без ложной скромности могу заявить, что на таких как я — рабочих лошадках держалась армия. Мы могли из никчемного, самого глупого и бесполезного в гражданской жизни человека сделать героя, готового пойти и без тени сомнения умереть за Родину. И прививался героизм не на политинформациях, а на тактическом полигоне и повседневной жизни. Простым методом — рассказ, показ, тренировка. И попробуй тут схитрить. За промах и лень одного пострадает все отделение, за отделение взвод, за взвод рота, за роту батальон. И боец идет на подвиг и учиться правильно воевать, не потому что добросовестен и честен, а потому что боится — меня своего командира и своих товарищей. И этот страх является сильнейшей мотивацией быть успешным. Не я это придумал. И не командиры моих командиров. Это придумали далеко до нас. И самые успешные армии в мире использовали этот принцип. Десяток несет ответственность за проступок одного. Римские легионы, Тумены Чингисхана и тысячи Тамерлана.

А кто были эти соискатели? На мой взгляд самыми никчемными созданиями наделенными частичкой божественности. Если человек рождался от матери, он рос и впитывал отношения и принципы той среды в которой рос. Там он учился понимать что хорошо, что плохо. Учился жить и выживать. А что могли впитать и чему могли научиться эти парни в этой изоляции, оторванные от обычной живой среды, не знающие ограничений? У них даже не было страха перед смертью? Поэтому мой опыт говорил мне, что если я хочу добиться от них признания своего главенства сейчас и в дальнейшем нейтралитета по меньшей мере, надо действовать предельно просто, решительно и даже жестоко.

Перед уставшим строем я выступил с краткой речью. — Сейчас, дерьмо, будем учить походную песню. Запомните еще истину. Для вас я командор. Тот кто вами командует. И еще. Нам песня строить и жить помогает.

Я оглядел строй и увидел, что один соискатель закрыл глаза. — Как тебя зовут новобранец? — Гаркнул я ему в ухо. Тот дернулся и чуть не упал. Вылупился на меня и получил удар дубиной по спине от Авангура. — Молодец! — подумал я про покровителя пророков, быстро все схватывает. Не даром его утопили.

— Быстро отвечай, баранья лепешка! — приказал Авангур. Соискатель заикаясь пролепетал, — Мебус.

— Мебус, повтори истины, которые ты научился за это время?