Читаем Викинги полностью

Норвежцы, со времен первого набега на Ламбей в 795 г., периодически грабили ирландские побережья и порой уходили в глубь острова. Всякий раз это было тягостное испытание (90), но, в общем, преходящее, никак не затрагивавшее народ и страну в целом. Ситуация изменилась коренным образом в начале 840 г., когда из Норвегии явился некий Тургейс. Все наши сведения о нем, к сожалению, почерпнуты из легенд, сложенных христианскими историками несколько столетий спустя; в этих рассказах, полных преувеличений и одновременно презрительных, о Тургейсе говорится с отвращением и страхом. Можно, однако, принять, что у него был свой флот и амбиции, которые он собирался воплотить в жизнь. Он приплыл в Ирландию в точно выбранный момент и предполагал остаться там надолго. Согласно источникам, он высадился где-то на севере, провозгласил себя властителем всех чужеземцев в Эрин и, воспользовавшись междоусобицей, вспыхнувшей по вине короля Мунстера, покорил Ульстер. Захватив Армаг, являвшийся одновременно главным городом ирландского севера, важнейшим религиозным центром Ирландии и святыней западного христианства, он приобрел богатство, власть, известность и вполне определенную репутацию у ирландских хронистов. Считается, что Тургейс и его родичи построили крепости Анагассан, Дублин, Уэксфорд, Уотерфорд, Корк и Лимерик, тем самым внеся свою лепту в дальнейшую историю Северной Ирландии и Эйре. Также говорится, что он с большой выгодой для себя вмешался в очередную усобицу на юге, вышел к Шаннон и достиг Лох Ри, после чего Клонмакнойс и Клонферт уже лежали у его ног. Источники гневно сообщают, что некоторые ирландцы присоединились к Тургейсу, оставили христианскую веру и вместе с людьми Тора посещали языческие святилища, которые Тургейс строил на месте монастырей, церквей и монашеских скитов. Все это выглядит крайне неправдоподобно. Отступников называли галл-гойдел, "чужие гаэлы" или "чужие ирландцы", и хронисты с сожалением пишут, что, если чужеземцы были плохи, "чужие ирландцы" вели себя еще хуже (91). Христианские историки обвиняют Тургейса в первую очередь в том, что он осквернял святыни. Изгнав аббата Армага, он якобы сам обосновался там как верховный жрец, а его жена Ота (Ауд) пела языческие заклинания и пророчествовала перед алтарем Клонмакнойса. Возможно, Тургейс таким образом исполнял одну из обязанностей правителя, по норвежскому обычаю совершая жертвоприношения и обеспечивая своим подданным хороший урожай, добрый улов и удачную охоту. Но скорее всего, это просто выдумки ученых монахов. Христиане, однако, могли утешаться, вспоминая древнее пророчество о том, что язычники, чужеземцы придут из-за моря и семь лет будут смущать сердца ирландцев, и один из них станет аббатом, не зная ни молитв, ни символа веры, ни языка этой земли (92). Семь лет, похоже, истекли к 845 г., когда Маэль Сеахлин, король Мита, захватил Тургейса в плен и утопил в Лох Овеле в Уэстмите.