Читаем Викинги полностью

В какой мере экспансия викингов была ответом на давление извне, оценить довольно сложно. Такой авторитетный исследователь, как И.Брёндстед, полностью отрицает подобную гипотезу. Действительно, ни одного прямого указания на то, что толчком к началу викингских походов послужили внешние обстоятельства, у нас нет, и первые походы на запад и юго-запад ничем не напоминают массовые движения эпохи переселений. Но поскольку ни одна из названных нами выше причин викингской экспансии не кажется достаточно веской, приходится хвататься за любое возможное объяснение, — и попытки Карла раздвинуть границы своей империи не самое безосновательное из них. Очевидно, к набегам норвежцев на Британию и заселению атлантических островов Карл не имел никакого отношения; однако военные кампании Дании против франков, фризов и ободритов, по сути спровоцированные императором, стали одним из эпизодов деяний первой фазы викингской экспансии, завершившейся к концу второго десятилетия IX в. Жить постоянно под пристальным и жадным взглядом могущественного и воинственного соседа в те далекие времена было так же неприятно, как и в нынешние, и мало кто осмелится утверждать, что английские и французские политики в 30-е гг. XX в. вели себя доблестней и мудрее, чем Годфред в начале IX столетия. Завоевание Саксонии не затронуло напрямую скандинавских интересов, но вынудило Данию наращивать свою военную мощь и обратить взоры на юг. После расправы с фризами северные границы империи оказались, но существу, открытыми, и даны, естественно, избрали эти земли в качестве наиболее подходящих угодий для грабежей. А вскоре политическая ситуация на континенте, в Англии и Ирландии сложилась таким образом, что норманнам просто не оставалось ничего другого, как прибрать к рукам брошенные на произвол судьбы побережья и раздираемые распрями богатые провинции с их даровыми сокровищами.

О торговле и ее оборотной стороне — пиратстве мы уже говорили. Обсуждая викингскую экспансию, следует иметь в виду оба этих занятия, ибо тому и другому норманны предавались весьма усердно. Они охотно торговали — когда обстоятельства располагали к этому, но, видя, что морские пути и прибрежные города плохо охраняются, предпочитали грабить. Весьма показателен эпизод, описанный в Англосаксонской хронике и — более подробно — в Хронике Этельверда как первое появление викингов в Англии. Королевский ставленник в Дорчестере, встретив чужеземцев из Хёрдаланда, очевидно, решил, что это торговцы, и хотел, согласно обычаю, препроводить их в королевскую усадьбу, чтобы уладить все формальности. На его беду, гости если и торговали, то скорее захваченным по пути добром, и по каким-то своим причинам, которых Хроника не объясняет, убили провожатого. Когда норвежцы появились в Англии в следующий раз, они приплыли грабить. Лавина пришла в движение, и остановить ее было невозможно. Добыча — это добыча, на каком языке ее ни называй, и в Западной Европе ее хватало на всех. Ирландия, Англия, Франция стали викингской Мексикой: их обитатели превосходили северных конкистадоров ученостью, богатством и уровнем цивилизации, но оказались бессильны, когда столкнулись с противниками, хотя и уступавшими им в численности, но более энергичными и обладавшими большей свободой передвижений. Вести о монастырях, населенных безобидными монахами, о торговых городах, выстроенных у моря или по берегам рек, о роскошных усадьбах и богатых домах распространились по всей Скандинавии, и их услышали. Жертвам еще была дана отсрочка: норвежцы осваивали горные пастбища на атлантических островах, внимание шведов занимала Русь с ее реками и лесами, а даны выясняли отношения с империей и друг с другом. Но штормовой колокол уже звонил, и в 834–835 гг. прилетела буря.