И тут я краем глаза увидел, что Вихорёк рвет тетиву и стрела летит прямо в меня.

Я оцепенел, вмиг осознав, что ничего не успею…

Но стрела в меня не попала. Пропела совсем рядом, едва не задев оперением лицо и ухо, и с хрустом вошла в лоб бойца, который, подонок, как раз собрался зарубить. Причем не меня, а Зарю.

Мое сердце пропустило удар. Я осознал, что если бы не сын…

Зарю тоже пробрало. И она вспомнила, что тоже воин, отпустила меня и подхватила с пола чей-то меч.

А снаружи кипел бой.

– Будь здесь! – велел я. – Вихорёк, Тулб! Вы с ней. А мы пойдем порезвимся!

Порезвились мы славно. Вырезали бывшую Водимирову дружину почти в ноль. Из восьмидесяти двух осталось девятнадцать.

Трувор потерял шестерых отроков, и еще человек тридцать были ранены.

Мои вышли из боя целехонькими. Уровень есть уровень.

Трувор был доволен. Заря счастлива, а я… Я продолжал корить себя, что едва не потерял мою девочку из-за собственной глупой беспечности. Если бы не стрела Вихорька…

Трупы сложили штабелем и велели местным готовиться к пиру.

Сурова жизнь простых средневековых смердов. Сначала Водимир по ним проехался, теперь мы.

Народ, однако, зашустрил, изо всех сил надеясь ублажить новых захватчиков. Они только что полюбовались, на что мы способны, и очень боялись испробовать остроту наших мечей.

А мы делили добычу. И добыча – была.

Помимо доспехов, оружия и коней с полной сбруей, нам досталась почти половина займа, который был выделен Водимиру на покорение будущей новгородской земли и прилегающих к ней территорий.

Расщедрившийся Трувор выделил мне десятую часть добычи, и ее совокупная стоимость перекрыла цену взятого нами на капище.

Мои хирдманы сияли едва ли не ярче Зари, невероятно счастливой не только из-за того, что ее вынули из лап похитителей, но и потому, что мы с ее отцом помирились.

– Хорошо ли с тобой обращались? – с отеческой строгостью поинтересовался Трувор, закончив с главным: распределением трофеев.

– Сначала очень плохо! – Заря сделала круглые глазищи. – Напали прямо в опочивальне, завернули в какую-то вонючую парусину! – И тут же похвасталась: – Их было много, и все в бронях, но я всё равно одного достала! Надеюсь, что насмерть.

– Насмерть, насмерть, – порадовал я мою красавицу.

По глазам Трувора я видел, что ему не очень нравится дочь в ипостаси воительницы. Но я бы претензий не принял. Он сам вырастил ее такой. Я лишь отшлифовал драгоценный камень.

И вообще: я теперь ее муж, и мне решать, с какой стороны она будет есть лепешку. Хочет воевать? Пусть воюет. А я прикрою, если что.

Глава 31

Пиры и праздники, нынешние и грядущие

Гости появились, когда варяги со всей обстоятельностью готовились к поминальной тризне.

Собственно даже не гости, а хозяева. Пожаловал местный князек с дружиной и ополчением. Навскидку – копий четыреста. Серьезная сила.

Но не для нас.

Князек тоже это понял и сменил гнев на милость прежде, чем дошло до драки.

Сговаривался ли он раньше с Водимиром или нет, неизвестно, но сейчас князек охотно принял версию о том, что мы освободили его данников от злых дядек.

И столь же охотно присоединился к тризне.

Потом, как обычно. То есть – по обычаю. На штабели бревен возложили тела погибших – с оружием и подарками для усопших предков. Только наших, разумеется. Врагов пусть местные хоронят.

Потом поочередно вывели в круг и убили пленников. Формально это был поединок, но по сути именно убийство. Во всяком случае, это касалось тех восемнадцати, которых нашинковал Трувор лично. Девятнадцатого, вернее, первого, он в знак особого расположения предложил кончить мне, но я отказался в пользу сына.

Вихорёк, надо отдать ему должное, кого послабее выбирать не стал, а взял самого здорового: и в смысле ран, и в смысле силы. Так что ему потребовалось минут пять, чтобы отправить эста в Ирий, или куда они там улетают. Но это был единственный более-менее зрелищный поединок.

Когда в круг встал Трувор, начался конвейер. На мой взгляд, ему стоило бы брать сразу по трое. Быстрее бы закончил.

Убитых избавили от имущества и бросили на дрова пониже мертвых варягов. Трувор сунул факел в политые жиром сучья, и мы отправились пировать.

Вместе с князьком и его малахаистой ратью. Хороший пир лучше смертоубийства, да и нашим после вчерашнего адреналина хватило.

А уж как были рады ополченцы! Вот уж у кого не было иллюзий по поводу несостоявшейся драки. Это дружину вождь бережет, а ополчение в поле – просто мясо, которое отправляют под нож, чтобы добиться тактического преимущества.

Так что, поглядев, как Трувор приходует воинов, они живо представили, что было бы, если…

Перепились и обожрались все, уничтожив подчистую всё, припасенное жителями городища на зиму.

Ну да не мои проблемы. У них вон свой вождь есть. Пусть он и заботится.

Хотя этот позаботится, как же! Перекинувшись парой слов с Трувором и убедившись, что тот драться не намерен, князек зацапал двух девок посочнее и уволок за кулисы. Ну и шут с ним.