Читаем Викинг полностью

Строго говоря, именовать Хрёрека Сокола конунгом — неправильно. Конунг — это тот, у кого земли, подданные, прикормленные и привязанные к землям ярлы… Харек Датский, который сидит в Хедебю, вот он — конунг. И Рагнар Лотброк, рулящий Сёлудном, конунг. А тот, у кого в подчинении не земли, а боевые корабли, называется сёконунгом, то есть «морским конунгом». Хрёрек Сокол именно таков. Как, впрочем, и Бескостный. Конечно, у Бескостного на порядок больше боевых кораблей, но суть от этого не меняется.

Однако я не завидую тому, кто назовет Ивара Рагнарсона сёконунгом. А он, в свою очередь, не станет звать сёконунгом Хрёрека, если не хочет его оскорбить.

— Да, — Бескостный приложился к кубку. — Альдейгьюборг. Твой конунг неплохо знает те берега. — И, без всякой подготовки: — Не хочешь стать моим человеком, Ульф Вогенсон?

— Это была бы великая честь для меня… — Как бы так отказаться, чтобы не обидеть. Обида Ивара — это больно. Очень больно. — Но я поклялся Хрёреку и многим ему обязан. Прости мне мои слова, Ивар-конунг, но я останусь человеком Хрёрека Сокола.

Оскорбился или нет? Кажется, нет…

— Ты люб Одину, — сказал после паузы Ивар. — Под моим знаменем ты бы сам мог стать конунгом. Надеюсь, однако, ты не откажешься сходить со мной в вик, пока твой конунг делает свои дела на земле Харека-конунга? У тебя ведь есть свой корабль, верно?

Верно. И корабль этот мне продал именно Ивар. Со скидкой, насколько я понимаю.

Я — человек Хрёрека Сокола, вежливо напомнил я Бескостному.

Хрёрек в Хедебю, в свою очередь вновь напомнил мне Рагнарсон. А мы с тобой, дорогой мой Ульф, на Сёлунде. И земля у тебя тут, и невеста, и вообще, как-то непатриотично жить на земле Рагнара-конунга и не поддерживать начинаний его старшего сына. Типа как бы — неуважение…

Проявлять неуважение к Бескостному мог только суицидник, страдающий острой формой мазохизма, так что я вынужден был исторгнуть в адрес Ивара фонтанчик самой грубой лести, на которую способен. Но — с большой аккуратностью. Идти в поход с Иваром мне категорически не хотелось. И, какой смысл самого себя обманывать, главная причина была в том, что я его боялся. Немигающий взгляд Бескостного рождал во мне мистический ужас.

У меня, блин, невеста молодая, попробовал я зайти с другой стороны. К свадьбе готовиться надо…

Сыграешь ты свадьбу, да так, что богам завидно станет, посулил мне Рагнарсон. После того как из вика с добычей вернешься. Неужели не скучно такому парню, как ты, всё лето дома сидеть?

— Зачем тебе я, конунг? — спросил я напрямик, исчерпав запас косвенных доводов. — Мой кнорр потеряется среди твоих драккаров.

— Твой кнорр, но не твоя удача.

— Что моя удача рядом с удачей старшего сына Рагнара Лотброка? Мелкая рыбка рядом с акулой.

— Бывает, что и мелкая рыбешка пойдет акуле на пользу, — сказал Бескостный.

— Но вряд ли насытит.

Ивар усмехнулся. Решил: я шучу.

— Ты пойдешь со мной, Ульф Черноголовый. Это решено.

И я понял, что спорить бессмысленно. Хрёрека здесь нет, а без него я и впрямь мелкая рыбешка рядом с акульей пастью. Хлоп — и нету.

На том беседа и завершилась. Я вернулся на свое место и только потянулся к заветному печеному поросенку, как меня ошарашил мсье Гримар. Приглашением на дуэль.

— Останови его, конунг! — разом воскликнули Красный Лис и Свартхёвди, а чуть позже — еще десяток пирующих.

Видать, неспровоцированный вызов на поединок до смерти удивил их настолько, что перевесил даже желание поглазеть на драку.

Ивар покачал головой.

— Один меня не поймет, — произнес он с явным сожалением. — До смерти, хольд. Что еще?

— Пусть бой будет чистым!

Неожиданная просьба. Ивар поглядел на Медвежонка. Понятно, почему. Он — мой ближайший родич. Ему и мстить, если Шея меня прикончит.

Свартхёвди нахмурился…

— Пусть будет так! — вмешался я, опередив побратима.

Еще не хватало: запустить мясорубку кровной мести. Тем более — среди родичей. Опять же, если конунг объявил поединок «чистым», то, значит, и верегельд платить не надо. Зная Ивара, можно предположить, что он слупит за своего хольда по полной… О как! Я уже рассуждаю как победитель. Опасная тенденция. Гримар — опытнейший воин. А что пьян, так хмель из его башки выветрится, едва меч ляжет в руку. Проверено. И всё же какого хрена он на меня наехал? Не понимаю. А я не люблю, когда не понимаю. Чей-то «заказ»? Кто-то его на меня натравил? Ивар? Вряд ли. Не его стиль. Да и зачем ему? Он только что призвал меня в свою дружину, и я, типа, согласился. Кто бы из нас ни победил, Ивар — в проигрыше. Теряет либо своего хольда, либо союзника, то есть меня. Нет, Бескостный точно не заказчик. И прими Гримар «заказ» на меня от кого-то еще и узнай об этом Ивар… Ох, не завидую я тогда Короткой Шее! Разве что заказчик — папа Рагнар… Что совсем маловероятно. Этот мог бы «вычеркнуть» меня без всяких ухищрений. Показал пальцем — и нету Ульфа Черноголового. Нет, не Рагнар. Конунг Сёлунда не убивает тех, кто приносит ему пользу. Я потрогал золотую цепь, подаренную мне Лотброком за мои подвиги в Париже. Нет, не Рагнар.

Ладно, разберемся по ходу.