– Почти ничего. Помню, как говорил доктор Рич, как сверкала монета… А потом я в изнеможении очнулась на этой кровати. Помню, что меня била дрожь, а рядом сидел Фрэнк и обнимал меня за плечи. Я попросила: «Бога ради, не надо. Что, если нас увидит Артур?» И Фрэнку пришлось все рассказать.

– Хватит, Вики! Довольно!

– Нет-нет, все в порядке, я не против. Но между голосом доктора Рича и пробуждением – сплошная тьма и какой-то шум. Спросишь, на что это было похоже? Скажи, тебе доводилось выпить лишнего? На вечеринке? Наутро просыпаешься и понятия не имеешь, что произошло; противно даже думать о том, что ты могла натворить…

Энн виновато кивнула.

– Не то чтобы я люблю участвовать в таких попойках, – искренне улыбнулась Вики, бросив на Кортни взгляд темно-синих глаз, – но помню, как однажды на Новый год, вскоре после нашей с Артуром свадьбы… По-моему, он так и не простил меня. Его костюмы по-прежнему в шкафу… Не подашь воды? Глотать больно, но в горле совсем пересохло, надо попить…

Из графина, стоявшего на прикроватном столике, Энн налила четверть стакана воды. Вики выпила ее, держа стакан обеими руками. Заметно было, что она держится из последних сил.

– Не позволяй, чтобы тебя загипнотизировали, Энн, – посоветовала она, возвращая стакан. – Чтобы заставили сделать то, что сделала я. Это недопустимо.

– И что будет дальше?

– Я выйду замуж за Фрэнка, – просто ответила Вики, – если пойму, что это не повредит его карьере. В ином случае, если запахнет скандалом, перееду поближе к месту его назначения и буду жить с ним… Фил Кортни, наверное, скажет, что это отвратительно?

– Вовсе нет, – ответил он улыбкой на улыбку, – но, думаю, вам лучше пожениться. Против второго варианта я не возражаю, вот только у таких историй редко бывает счастливый финал.

– Если бы мы только… – Вики сжала кулаки и понизила голос. – Если бы мы только нашли это чудовище! Того, кто за всем этим стоит! Этого безжалостного проныру, что заставил меня убить Артура, а затем хотел избавиться от меня с помощью самой болезненной отравы на свете! Такого я простить не могу. Вся эта боль…

– Значит, полисмены обо всем рассказали, – выдохнула Энн.

– Ну… Да. И еще мне показалось, что у того грейпфрута был странный привкус.

– Ты уверена, что яд находился в грейпфруте?

– Да. Мне никто не подсказывал. Я сама им подсказала. В смысле, полисменам. Видишь ли, у меня сохранилась ложка.

– Ложка?

– Да. По случайности. Та самая, что лежала на подносе с грейпфрутом. Поднос Дейзи унесла, а про ложку забыла. Парой минут позже я заметила ее и положила на туалетный столик. Собиралась отдать ее Дейзи, когда та принесет чай. Но потом скверно себя почувствовала, и все вылетело из головы. Все это время ложка пролежала на туалетном столике. Я только что отдала ее инспектору Мастерсу. Он говорит, что если на ней обнаружат следы стрихнина…

Кортни не стал спрашивать, помнит ли она, кто принес грейпфрут. Вернее, кто тот единственный человек, имевший возможность отравить ее стрихнином.

Вне всяких сомнений, Мастерс и Г. М. тоже не затрагивали эту тему.

– Ты начинаешь волноваться, Вики, – сказала Энн. – Перестань. Прошу, ложись. Будь умницей.

Вики расслабилась и признала с кривой усмешкой:

– Да, мне велели поменьше говорить. Таковы рекомендации врача. Но ты же заночуешь у меня, Энн?

– Ну конечно. Схожу домой, соберу вещи и вернусь.

– Буду страшно признательна. Как понимаешь, бояться нечего. Просто не хочу оставаться одна. И еще мне… снятся сны.

– Понимаю. Пойдемте, Фил.

Снова интуиция?

На западе опять блеснула молния. Быть может, это было влияние жаркого дня с его гнетущей атмосферой. Прощаясь с Вики, Фил Кортни вновь ощутил дурное предчувствие, впервые давшее о себе знать, когда он стоял за дверью на балконе. Вот только теперь оно стало сильнее. Близилось что-то недоброе.

Позже он вспоминал эту сцену, прохладную руку Вики в своей ладони, дрожащие на легком ветру шторы цвета пыльной розы и чувство, что в комнате сделалось чуть темнее. Вики отвлеклась на далекие отблески за окном.

– Зарница, – сказала она.

– Да, – подтвердила Энн. – Зарница. Пойдемте, Фил.

<p>Глава семнадцатая</p>

Начался ливень.

– Значит, никто не станет спорить, – подытожил сэр Генри Мерривейл, – что виновным может быть только один человек?

В полицейском участке, в кабинете Агню, Мастерс, Г. М. и сам хозяин помещения придвинули стулья к письменному столу, где небольшими группами лежали разнообразные предметы и официальные формуляры. Последними здесь появились ложечка и соответствующий рапорт лаборанта, где значилось, что в оставшемся на ней грейпфрутовом соке обнаружена одна пятнадцатая грана C₂₁H₂₂N₂O₂, или, говоря проще, стрихнина.

Дождь хлестал по окнам и журчал в водосточном желобе. Было без малого десять вечера.

– Все согласны? – осведомился Г. М.

– Определенно, – кивнул Агню.

– Ну, пожалуй, – со свойственной ему осторожностью признал Мастерс.