Читаем Видеть – значит верить полностью

– Мы всего лишь проясняем пару моментов, – громко заявил Мастерс предупреждающим тоном, адресуя эти слова кухарке. – Вы, случайно, не помните, как отнесли этот… ну как его… ах да, грейпфрут! Вы, случайно, не помните, как в четверг отнесли половинку грейпфрута в комнату миссис Фейн?

Шарплесс улыбнулся шире прежнего:

– Ну как же, припоминаю! Я прекрасно помню весь тот день. А что?

– Так-так… То есть вы действительно это сделали?

– Ну да, конечно. Так о чем речь?

– Вы нигде не оставляли его по пути? И не останавливались, чтобы с кем-то поговорить? Просто взяли блюдо и отдали его миссис Фейн?

Если счесть изумление Фрэнка напускным, подумал Кортни, этот парень входит в число лучших актеров на свете. Казалось, все его помыслы были как на ладони.

– Совершенно верно. И при желании добавьте, что я остался в комнате и смотрел, как Вики его ест. – Тут его осенило. – Ага! Понял! Вы хотите выяснить, мог ли этот грейпфрут поспособствовать или воспрепятствовать отравлению?

– Что-то вроде этого.

– Что ж, – вздохнул Шарплесс, – если его влияние оказалось благоприятным, я очень рад. В противном случае это, благодаря сэру Генри, уже не имеет значения. Я так и не поблагодарил вас должным образом, сэр, хотя до сих пор не понимаю, каким образом вам удалось спасти Вики. Но Богом клянусь, если вам понадобится помощь – какое-нибудь там убийство или что-нибудь в этом роде, – обращайтесь. Я в вашем распоряжении.

– Ах ты!.. – возопила миссис Проппер и вскочила со стула, будто сова, атакующая добычу, но Г. М. спас ситуацию, незаметно столкнув с полки кухонный таймер.

Да, он принес в жертву хорошие часы, но добился своего. Старательно скрывая огорчение, миссис Проппер принялась рассматривать таймер с торчавшими из разбитого корпуса пружинками и шестеренками.

– Несчастная старушка убита горем, – сочувственно отметил Шарплесс. – Пойду проведаю Вики. Всего хорошего и до скорой встречи.

Дверь закрылась.

– Бедные мои часы! – воскликнула миссис Проппер. – Милые мои часики!

– Сэр Генри, – негромко, но твердо и отчетливо произнесла Энн Браунинг, – мальчик невиновен, и это известно вам не хуже, чем мне.

– Почему он шастает по моему дому, не сняв шляпы? – осведомилась миссис Проппер, указывая погибшим таймером на Мастерса. – У нас в доме не принято носить головные уборы! Такого я не потерплю!

Сдерживаясь из последних сил, Мастерс подошел – вернее сказать, подкрался – к двери, ведущей в сад. Открыл ее, посторонился и кивнул остальным. Г. М., Энн и Кортни гуськом вышли из дома. Старший инспектор последовал за ними и крепко затворил дверь.

После спертого кухонного воздуха летняя теплынь в саду казалась приятной и освежающей.

– Господин старший инспектор, – начал Кортни, – я не собирался предсказывать будущее и не хотел никого обидеть, но, как уже сказала Энн, вы прекрасно знаете, что Фрэнк Шарплесс ни за что не отравил бы грейпфрут, предназначенный Вики Фейн. Это ясно как день. Но Фрэнк – единственный, у кого была возможность это сделать. Отсюда следует, что никто не мог отравить этот грейпфрут.

В словах Кортни имелся логический изъян.

– Никто не мог отравить этот грейпфрут, – повторил Мастерс. – И еще никто не мог подменить кинжал. Но черт побери, кто-то сделал и то и другое.

Раскрыв ладонь левой руки, он постучал по ней указательным пальцем правой. Взятая инспектором пауза не предвещала ничего хорошего.

– Неужели не понятно, что здесь снова происходит то же самое? Судя по уликам, единственным человеком, способным подменить кинжал, была миссис Фейн – но ее нельзя обвинить, поскольку у нее имелись самые веские причины не делать этого. Единственным человеком, способным отравить грейпфрут, был капитан Шарплесс, но и его нельзя обвинить, поскольку у него тоже имелись самые веские причины не делать этого. О господи, отведите меня в сумасшедший дом.

Черные тучи, окаймленные тусклым серебром, заслонили яркое солнце.

С угрюмым недоверием Г. М. медленно покачал головой и ушел обследовать мусорный бак. Снял крышку и с лязгом вернул ее на место. Затем приоткрыл дверь сарая и просунул в образовавшуюся щель большую лысую голову, но не обнаружил ничего, кроме газонокосилки, всевозможных грабель и секаторов, короткой лестницы, тачки и нескольких шезлонгов.

– Нет! – сказал он.

– Что значит «нет»? – поинтересовался Мастерс.

– Это значит, что на сей раз мы имеем дело не с каким-то случайным стечением обстоятельств, а с продуманным замыслом.

На ведущей к розарию тропинке зашуршал гравий. Из сада вышел Хьюберт Фейн, в сером двубортном костюме, при благочинном черном галстуке, с белой розой в петлице и секатором в руке. В неярком свете солнца, подчеркнувшем легкие залысины на висках, жидкие волосы дяди Хьюберта походили на стекловолокно, а весь его облик, включая крупный нос, имел безмятежный и благожелательный вид.

– Добрый день, моя милая, – по-отечески улыбнулся он, обращаясь к Энн. – И вам добрый день, джентльмены. Со старшим инспектором Мастерсом я уже знаком, но еще не имел удовольствия представиться сэру Генри Мерривейлу – по крайней мере, официально.