– Только не волнуйтесь! Мы вовсе не намекаем, что это ваших рук дело. Более того, мы уверены в вашей невиновности и утверждаем только, что грейпфрут отравили. Яд мог иметь форму жидкости или белого порошка. Вам такое запомнилось бы, верно?

– Ей-богу, сэр, – сглотнула миссис Проппер, – об этом я вообще ничего не знаю! Всю жизнь была приличной женщиной, Господь мне в помощь, и никогда бы…

– Ну же, ну же! Повторяю, нам известно, что это не ваших рук дело! Неужто вы не расслышали? Ну да ладно. Хочу лишь спросить: помните ли вы, как резали грейпфрут?

Миссис Проппер рухнула на белый стул и принялась будто зачарованная обмахивать лицо передником. Предсказать, как она поведет себя, совладав с этим шоком, было невозможно.

– Да. Конечно помню. Но…

– Расскажите, как все произошло.

– Я… – Кухарка задумалась. – Я взяла грейпфрут из холодильника, разрезала надвое, одну половину положила на красивое блюдо…

– Угу. А до этого?

– До чего? А! Понимаю, о чем вы. Не торопите меня, сэр. Прошу, не торопите. Миссис Фейн позвонила в звонок, – кухарка без объяснений указала на стену, где висела панель вызова, – и к ней поднялась Дейзи.

– Так-так?

– Затем спустилась и говорит, что миссис Фейн съела бы грейпфрут. Впрочем, Дейзи сама об этом расскажет. Хотя не счесть, сколько раз я говорила миссис Фейн, что одного грейпфрута организму мало, чтобы Богу душу не отдать…

– Продолжайте.

– Я взяла грейпфрут из… – На сей раз она просто указала на холодильник.

– Целый? Или уже разрезанный?

– О нет, сэр, я резала его сама. Ножом, – добавила миссис Проппер, желая, по всей очевидности, внести в свой рассказ как можно больше ясности.

– Кто находился в тот момент на кухне?

– Только я и Дейзи.

– Вы в этом уверены? Точно?

– Ей-богу, только Дейзи и я.

– Ну хорошо. Куда делась вторая половина грейпфрута?

– Я сама ее съела.

На кухне было очень жарко. Повернув голову, Г. М. переглянулся с Мастерсом.

– Итак, мэм, вы разрезали грейпфрут…

– Да. И положила его на стеклянное блюдо. – Свои слова миссис Проппер сопровождала пояснительной пантомимой. – Блюдо поставила на красивый поднос. Добавила к нему ложечку и маленькую сахарницу. А сам грейпфрут присыпала сахарком.

– Присыпали сахарком, значит, – пробурчал Г. М. – Вспомните хорошенько, мэм. Стрихнин – белый порошок, невероятно похожий на сахар. Его могли добавить в сахарницу, верно?

– Какая мерзость! – в сердцах воскликнула миссис Поппер. – Мерзость-то какая! Клянусь, сэр, быть такого не может!

– То есть стрихнин не мог оказаться в сахарнице? Почему?

– Потому, – нервно сглотнула миссис Проппер, – что сахаром я посыпала не только половинку миссис Фейн, но и хорошенько так… то есть чуть-чуть… в общем, посыпала и свою половинку тоже. И съела ее. И превосходно себя чувствую.

Г. М. обернулся, и они с Мастерсом обменялись удрученным взглядом. Даже сэр Генри начинал понемногу выходить из себя. Он поправил очки, покашлял и снова уставился на миссис Проппер.

– Вы абсолютно уверены, что никто – абсолютно никто, даже Дейзи, – не подходил к этому грейпфруту, пока вы готовили его к подаче?

– Ох, сэр, зачем мне вас обманывать?

– Только не начинайте! Что было дальше?

И тут миссис Проппер пронзило воспоминание.

– А затем, сразу после этого, дверь открыл капитан Шарплесс. До тех пор он был наверху, в комнате миссис Фейн. (Если хотите знать, есть такие вещи, которых Господь милосердный не дозволяет!) И сказал Дейзи, чтобы та не беспокоилась, поскольку он сам отнесет этот грейпфрут в комнату миссис Фейн, так что я отдала ему поднос. – Испуганно глядя в одну точку, она продемонстрировала, как передают подносы. – После этого он ушел. И если кто-то отравил грейпфрут этой гадостью… Спаси нас Господи, это мог быть только капитан Шарплесс!

В стенах кухни еще звенели отзвуки последнего возгласа миссис Проппер, когда из столовой донеслись шаги, и Фрэнк Шарплесс, распахнув дверь так, что та едва не ударила Энн в плечо, сунулся в дверной проем и с лучезарной улыбкой произнес:

– Здравствуйте! Кто-то упомянул мое имя?

<p>Глава пятнадцатая</p>

– Дейзи сказала, что все собрались на кухне, – продолжил он. – У вас какое-то совещание? Что-то стряслось?

Выражение лица миссис Проппер говорило само за себя. Она отпрянула всем крупным телом, едва не издав глухой возглас, а в широко раскрытых глазах явственно читалось, что она всегда считала Шарплесса дурным человеком, но не настолько же!

Капитан не удостоил ее взглядом. Сегодня он, являя собой эталонный – как сказали бы в еженедельнике воскресной школы – образец здоровья и юной невинности, разительно отличался от того раскисшего болтуна, что сидел в ночном саду.

Посвежевший после стрижки и бритья в парикмахерской, с лоснящейся прической, широкой дружелюбной улыбкой и беспечным взглядом, Шарплесс салютовал присутствующим поднятой фуражкой. Под левой подмышкой он зажал офицерский стек.

Мастерс решительно выдвинулся вперед, словно опасаясь, что миссис Проппер вскочит на ноги с криком «Убийца!» или, будучи дамой простой и бесхитростной, выкинет еще какой-нибудь эксцентричный номер и в помещении взорвется эмоциональная бомба.