Читаем Вячеслав Иванов полностью

В «детском списке дочери-богини» комментаторы видели случайную описку автора, полагая, что надо читать «Детский список матери-богини», то есть Деметры. Упоминание в стихотворении Элевсина сразу воскрешало в памяти Элевсинские таинства и миф о разлуке и скорби матери и дочери, об умирании и возрождении природы. Но язык мифа говорил о реально пережитом опыте потери и страдания. Недаром появилась здесь и Корикейская пещера из рассказа Веры, где она чуть не заблудилась: словно Деметра Персефону из царства теней, мать вывела ее на свет, чтобы вверить их с Вячеславом друг другу. В примечании Вяч. Иванов позже писал: «Стихотворение посвящено моей третьей жене Вере Константиновне, и в нем говорится о том, что я вижу в ней лик и отсвет моей любимой, ее матери, моей второй жены, Лидии Дмитриевны… и что я боюсь потерять ее так же внезапно, как потерял ее мать»[226]. Да, этот новый союз был только «отсветом» прежнего, главного в жизни поэта.

Оба стихотворения «Ее дочери» вошли в книги Вяч. Иванова, вышедшие в 1911–1912 годах: сонет – в «Cor ardens», а второе – в сборник «Нежная тайна».

Появление «Cor ardens» стало одним из важнейших событий не только в жизни самого поэта, но и в истории Серебряного века, да и всей русской поэзии. Книга вышла в двух томах в московском издательстве «Скорпион». Первый том увидел свет в 1911 году, второй – в 1912-м. Великолепное оформление Константина Сомова делало это издание подлинным шедевром. Книга включала стихи, написанные Вяч. Ивановым с 1905 по 1912 год. Если «Кормчие звезды» и «Прозрачность» засвидетельствовали появление в русской литературе большого поэта, если «Эллинская религия страдающего бога» и «По звездам» открыли в нем одного из самых культурных людей своего времени, выдающегося мыслителя и блистательного филолога, то два тома «Cor ardens» окончательно подтвердили постоянство этой величины.

«Cor ardens» на латыни означало «пламенеющее сердце». Название было связано с традицией поклонения Сердцу Иисуса Христа в католической церкви. В западноевропейской религиозной живописи это Сердце изображается пылающим. Такой рисунок можно было видеть и на обложке «Cor ardens». На титульном листе книги значилось посвящение:

Бессмертному СветуЛидии ДмитриевныЗиновьевой-Аннибал.Той, что, сгорев на земле моимпламенеющим сердцем,стала из пламени свет в храмине гостя земли.Ессе сor ardensтой,чью судьбу и чей ликя узналв этом образе мэнадыс «сильно бьющимся сердцем»ΠΑΛΛΟΜΕΝΗΣ ΚΡΑΔΙΗΝ —как пел Гомер —когда ее огненное сердцеостановилось[227].

Образ мэнады с «сильно бьющимся сердцем» был связан с одним из лучших стихотворений Вяч. Иванова, написанным в 1905 году, – «Мэнада». Оно открывало первый том «Cor ardens». Неистовый ритм дионисийского танца и огненный экстаз встретились в нем с мотивом жертвы и скорби. Такой поэт видел и любил свою подругу.

Бурно ринулась Мэнада,Словно лань,Словно лань, —С сердцем, вспугнутым из персей,Словно лань,Словно лань, —С сердцем, бьющимся, как соколВо плену,Во плену, —С сердцем яростным, как солнцеПоутру,Поутру, —С сердцем жертвенным, как солнцеВвечеру,Ввечеру…Так и ты, встречая бога,Сердце, стань…Сердце, стань…У последнего порога,Сердце, стань…Сердце, стань…Жертва, пей из чаши мирнойТишину,Тишину! —Смесь вина с глухою смирной —Тишину…Тишину…[228]

Книга поражала богатством и бесконечным многообразием языков мировой культуры, в совершенстве освоенных поэтом. Древнегреческий дифирамб и хор соседствовали здесь со средневековой балладой, рондо и триолетом, русская народная песня-заклинание – с венком сонетов и гекзаметрической поэмой, стихи, написанные по горячим следам современных русских бед – поражения в японской войне, смуты, казней и погромов, – с древним преданием об Атлантиде, могучей державе, погубленной своей собственной гордыней и неправдой, в результате угашения духа:

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе
100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе

На споры о ценности и вредоносности рока было израсходовано не меньше типографской краски, чем ушло грима на все турне Kiss. Но как спорить о музыкальной стихии, которая избегает определений и застывших форм? Описанные в книге 100 имен и сюжетов из истории рока позволяют оценить мятежную силу музыки, над которой не властно время. Под одной обложкой и непререкаемые авторитеты уровня Элвиса Пресли, The Beatles, Led Zeppelin и Pink Floyd, и «теневые» классики, среди которых творцы гаражной психоделии The 13th Floor Elevators, культовый кантри-рокер Грэм Парсонс, признанные спустя десятилетия Big Star. В 100 историях безумств, знаковых событий и творческих прозрений — весь путь революционной музыкальной формы от наивного раннего рок-н-ролла до концептуальности прога, тяжелой поступи хард-рока, авангардных экспериментов панкподполья. Полезное дополнение — рекомендованный к каждой главе классический альбом.…

Игорь Цалер

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное