Читаем Via Combusta полностью

А может, всё-таки не расстройство? А может, это божий знак? Природный барьер, который переступать не следует по дороге к счастью? Рациональное лучшее, истинно, враг нерационального хорошего. Именно к такому личному выводу приходил Леонид, добавляя на чашу весов и тот факт, что сожительство с женщиной несёт в себе не только обременительные обязанности сексуального характера, но и чисто бытовые трудности. Во-первых, постороннее живое существо непременно захочет что-то кушать, пить, во что-то одеваться, куда-то ходить и тому подобное. И наверняка потребуется тратить на него какое-то личное время, средства, о чём-то говорить, спорить, обсуждать. Не удобно же всё это, безумно, держать у себя в доме такую голодную, скучающую по человеческому общению, вспыльчивую и готовую забеременеть в любой момент обузу с кукушкой в голове, которая к тому же может выращивать у себя там тараканов. Тем более, и это было уму непостижимо, что продукты жизнедеятельности женской особи пахнут не фиалками, а как… Как, я не знаю… Как мужские. С этим Лео Борнео ну никак не мог примириться. Поэтому уже и не особо стремился развиваться в этом направлении. Тем более что, при полном равнодушии отца, мама занимала ярую позицию по недопущению до её любимого Лёнечки хищных и агрессивных львиц, держащих в своем кровожадном уме только одно – как бы разбить сердце её сыночку и смотаться от него к какому-нибудь тестостероновому Тарзану с половиной Лёниного имущества.

Леонид видел, что его приятели пытаются, конечно, получить хоть какую-то пользу от такого семейного уклада, совокупляясь с сожительницами и поручая им такие примитивные бытовые функции, как рождение и воспитание детей, мытьё полов, приготовление пищи, ещё какие-то непонятные и малоинтересные хозяйственные операции. Но ведь чтобы прибраться в доме, давно придумали бесшумных роботов, которые, по мнению Леонида, прекрасно справлялись у него с этой задачей. А приготовление пищи в домашних условиях вообще не разумно, ведь куда проще заказать доставку ресторанных блюд в любое время дня или ночи. Это же лучше, чем держать у себя для этого специальную тётю, да и куда дешевле. Ну детей, ребят, если уж приспичит, можно и арендовать где-нибудь на время, как и собачку.

В общем, с девушками логически всё как-то не срасталось. Единственные женщины, которых Леонид любил всем сердцем, всем своим технократическим рациональным сердцем, были его мама и британская королева. Причём, если мама – это просто мама, и любовь к ней прилагалась безусловно, то любовь к британской королеве имела под собой прочный меркантильно-мировоззренческий фундамент. Ведь британская корона символизировала собой самую вершину европейской монархии и знати, оставшуюся после многочисленных потрясений, революций и реформ. Вершину той самой благородной аристократии, от которой и произошёл весь мировой капитал, долгу свободного и беспроблемного трансграничного перемещения которого Леонид теперь так исправно служил. Именно поэтому Лео так страстно желал здоровья и долгих лет жизни угасающей королеве, подкожно чувствуя, что никто из идущих после неё не сможет так же высоко и ровно держать этот королевский флаг. А если флаг – и так уже крепко потрёпанный и покосившийся под волнами натиска пролетариата, начавших его точить ещё в 1800-х годах – начнёт окончательно падать, то он способен похоронить под собой не только сложившееся мировое устройство и систему права, но и самого Леонида со всеми его мечтами и планами. Ныне здравствующая британская королева была именно тем краеугольным камнем, поддерживающим всю конструкцию этого лабиринта, в котором так свободно ориентировался Леонид. Поэтому, Боже, храни королеву!

Кофе, меж тем, был допит, модные в этом сезоне миндальные печеньки доедены, и настало время пробежки. Тем более что в это раннее утро на беговой дорожке уже становилось многолюдно. Родители, провожавшие из дверей соседних лэйн-хаусов своих детей в школу, потихоньку выползали на улицу, бойко крутя велосипедными педалями или семеня в беговых кроссовках по асфальту. Надев удобный серый спортивный костюм и кислотно-оранжевую спортивную ортопедическую обувь, Леонид пристегнул роллерный поводок-катушку к ошейнику скулившего в предвкушении движухи непоседливого пёсика, спустился по лестнице и выскочил из дома.

Глава 2.

Лондон. Гринвич. Начало Мая.

В получасе пробежки от закрытой двери.

Где-то года три назад.

– Да, алло, – ответил в гарнитуру Леонид на поступивший звонок с неизвестного московского номера, не останавливая бег. – Говорите… Я вас … слушаю…

– Прошу прощения, могу я услышать Леонида Вилльевича? – донеслось с некоторой задержкой из наушника милейшим девичьим голосом.

– Да, вы с ним говорите.

– Здравствуйте, Леонид Вилльевич! – бодро и звонко произнесла девушка – Меня зовут Елена. Банк В__24 поздравляет Вас с днём рождения и желает Вам всего самого наилучшего!