Читаем Via Combusta полностью

Поэтому, когда Роман отвечал на вопрос милиционера о вредных привычках, он действительно не кривил душой. Да, Роман не курил, как не курил и его покойный отец. Роман старался не употреблять алкоголь вообще, что было очень странно на фоне его взрослеющих и рано слетавших, в этом плане, с катушек сверстников. Не то чтобы Роман чувствовал какую-то невидимую руку строгой стареющей мамы в этом вопросе. Нет, совсем нет. Просто все всё понимали в семье. Роман тоже всё прекрасно понимал и помнил, поэтому, если говорить по-простому – сторонился. Тут, кстати, и мама Романа тоже отдавала себе отчёт в том, что невозможно через давлёнку что-то запрещать или разрешать молодому человеку, у которого уже борода пробивается, только успевай брить. Тем более что каких-либо сомнений в сознательности Романа в этом плане ни у кого не возникало. И в первую очередь, у самого взрослеющего Ромы. В отличие от одноклассников, остервенело рвущихся к подростковой независимости через беспорядочное принятие любых доступных психотропных препаратов, на фоне которых алкоголь, может быть, и не выглядел как-то особенно примечательным, Роман ощущал в себе какую-то глубинную отрешённость от всего этого. Ему словно это было даром не надо. По каким-то причинам, тогда совершенно ему не ведомым, Роман чувствовал, что он как бы взрослее и словно выше всего этого. Может быть, сказывалось то обстоятельство, что роль старшего мужчины в семье Рома примерил на себя давным-давно, и для него не стояла задача казаться взрослым. Его и так в семье воспринимали как взрослого, считай с восьми аж лет.

И не то, чтобы Роман был совершенно, что называется, сухой. Нет, он мог, конечно, поддержать приятелей по действительно важным поводам, но без усердия в этом плане, и даже с каким-то сожалением. Свою меру он понял в первый же раз и больше её не перебирал. Конечно, такое особенное отношение к спиртному, совершенно не свойственное для его социально-возрастной группы местных сверстников, не могло остаться без внимания. Не курящий и не испытывающий потребности в шатании пьяным по подъездам подмосковных пятиэтажек подросток какое-то время был объектом едких насмешек и забористого стёба, особенно со стороны подвыпивших, размалёванных и не по годам распущенных сверстниц. Однако время шло, и Роман не проводил его даром, наращивая и развивая не только природные и достаточно высокие интеллектуальные способности, но и физическую форму. А это с каждым годом всё больше и больше бросалось в глаза, чем само по себе снижало количество издёвок, которые заменились частично завистливыми высказываниями друзей и мечтательными, как бы невзначай брошенными, фразами подруг. В общем, из «маменькиного сынка» Роман потихонечку превращался скорее в «какого симпатичного хорошего мальчика». И хотя Роман этого сам и не слышал, но девочки про него так и говорили – «завидный жених».

Уже к моменту окончания школы, когда добрая половина одноклассников представляла из себя жалкое пропито-прокуренное и потрепанное жизнью сборище девиантных социальных элементов с аттестатами, похожими на справки, Роман, напротив, выделялся высоким ростом, крепким телосложением и широким лбом над приятным лицом, который демонстрировал наличие определенного интеллекта у его хозяина. Да, может быть, и не хватило ему чуть-чуть до медали, но здесь сложно судить молодого человека за недостаток усердия в учёбе. Ведь всем мальчишкам свойственно преобладание игровой мотивации над образовательной. Порой, хочется разменять домашнюю работу на то, чтобы просто погонять с друзьями в хоккей или футбол по хорошей погоде. А начиная со старших классов, список мальчишеских интересов Романа претерпел ещё и возрастные изменения. Пришла любовь. Первая и, как потом окажется, важная любовь в его жизни. Всё это создавало давление на процесс обучения, сказываясь на оценках, в которых стали появляться и неудовлетворительные.