Читаем Via Combusta полностью

Вспоминая этот судьбоносный разговор и любуясь очаровательным личиком маленькой дочки, Роман Константинович Смирнов странно улыбнулся и закрыл глаза. В сознании следователя словно выстроился мысленный мостик через реку прожитой жизни. На левом берегу, в далёком прошлом, его умозрительная опора стояла именно на этой встрече майором милиции. Правая же опора, в настоящем времени, приходилась на противоположный конец реки и стояла на хлипкой болотистой почве, проседая с каждым прожитым днём всё глубже и глубже в трясину.

А комичность этого умозрительного ландшафта, причиной которой и явилась странная улыбка, заключалась в том, что моста между двумя опорами уже не было. Моста, который Роман Константинович строил все эти годы, простыл след. Он не выдержал бурного натиска течения реки жизни. Его снесло этими мощными водами, оставив лишь печальные руины, остатки которых, вдобавок, засасывало всё глубже и глубже. Однако, панораму этих умозрительных развалин освещало и согревало солнце. Солнце, лучи и тепло которого так щедро струились с фотографии милейшей дочки. А значит, что не всё ещё потеряно. Нужно было лишь понять цель оставшейся жизни, её предназначение. И чтобы понять, как и куда идти дальше, по уже оформленному убеждению мужчины, требовалось разобраться, по каким причинам его прошлая жизнь обернулась такой катастрофой.

Глава 2.

Прим. автора: Роман Константинович Смирнов

Испытываю определенные сомнения, а стоит ли приводить в книге, в общем-то, заурядное жизнеописание одного из героев. Пожалуй, что про любого молодого человека сейчас можно написать аналогичный трактат, и ничем он примечателен не будет, а, значит, не дай бог, наведёт на читателя тоску да скуку. И сомнение моё там и кроется, в корне этого неизбежно встающего вечного вопроса: должен ли я засорять внимание читателя всякой, может быть, одному только мне и интересной, дополнительной информацией? Имею ли я такое право? А что, если я отвлеку в этот момент человека от каких-то важных размышлений или, чего доброго, развлечений? И встанет эта информация для него поперёк горла, ни к селу, ни к городу. И получится как в той крылатой уже фразе, что ни то ни сделали, ни это, не удовлетворили ничего. Ну а что, если опустить её? Просто взять и в паре строчек, коротенько преподнести да и дальше двинуться. А может, иному пытливому, типа меня, читателю именно этой информации и недостаточно будет. А я её, вроде как, утаю от него, что тоже не хорошо. Прошу простить меня покорно, но скрывать мне в этой истории уже нечего. Тайн перед читателем у меня никаких нет, не было и не будет. Сложно это для меня, секреты хранить за недомолвками. Да и героям моим, прямо беда насколько вымышленным, огласка, полагаю, не принесёт ни малейшего дискомфорта. Посему, я кое-что всё-таки описать чувствую себя обязанным. Ну а какой недовольный читатель может и пролистнуть страницу-другую.

Итак, возвращаемся к тому разговору, случившемуся между Романом Смирновым и майором милиции, пришедшим на вручение дипломов, как сейчас скажут – хантить персонал. А у разговора этого, к тому моменту, была определенная предыстория. Может быть, если бы её не было, он бы и не состоялся, разговор этот. Но история не терпит сослагательного наклонения. Разговор был. И привела к нему определённая цепочка событий.

Первое, на что стоит обратить внимание, это то обстоятельство, что Роман воспитывался с восьми лет только мамой и проживал с ней в её квартире. Отец Романа ушёл из жизни достаточно рано и внезапно, оставив в подсознании мальчика большую, ничем не занятую пустоту. Об обстоятельствах гибели отца Роман распространяться на людях не любил и лишь коротко характеризовал это случайной трагической автокатастрофой. И мы тоже не станем расписывать ту историю. С одной стороны, это, в каком-то смысле, может задеть больные воспоминания, а с другой стороны, подробности и детали нам не на столь хорошо сейчас известны. Скажем лишь то, что после гибели отца, в доме Смирновых никогда не хранился никакой вид алкоголя, без которого прекрасно обходились даже по большим праздникам. Пожалуй, что – особенно по большим праздникам.