Читаем ВИ полностью

… Он лег на диван, руку тянуло ужасно. Он сказал ей, что теперь не знает как будет дрочить. Привык правой, хоть ты тресни. Девушка была из очень приличной семьи и слово «дрочить» слышала не так часто. Ей больше нравились слова-мастурбировать, играть с собой, петтинг на конец. Тем не менее, она испытала сильный стресс от увиденного, как и Маэстро. Он не долго думая дунул, сделав мокрого. Она оказалась в опасной близости подсев к нему на диван. Диван был намоленным (может он главный герой?:) и знал свое дело наверняка. Маэстро прихватил девушку за шею и ей пришлось ему мощно отсосать. Они были слабо знакомы, скорее вообще не. Но сама ситуация носила генетический или даже антропологический характер. Он защитил стаю, она также выполнила свой первобытный долг. Когда долги были выплачены, пришло время ложиться спать. Нельзя сказать, что минет их как-то сблизил. Оба это понимали и девушка пошла к метро.

К дивану нельзя не вернуться, иначе дорогой читатель может обвинить меня в неправде, в натянутости событий, уверяю Вас, мой дорогой читатель (даже если вы скачали эту книгу бесплатно) что во всем был виноват диван.

Диван не имел имени, он был зеленый и помнил многое. Рейвер частенько оставался отторчаться на нем. Раз в неделю он делал капельницы, иначе никакой бы организм не выдержал таких испытаний. Говорят про У.Берроуза, но старик знал меру, как ни крути. ОН не тусовался по ночам. Не уходил в среду вечером, чтобы вернуться в понедельник к обеду. Он хорошо и плотно кушал, долбил но ел бульончики. Варил себе куриные бульончики, зная что аппетит пропадает, он варил и ел. А рейвер не варил бульончики. Он просто миксовал наркоту. Начинал с одного, растягивал вторым, под утро брал третье, в обед немного спал, затем наступал снова вечер. Схема не сложная. Но в целом такая жизнь требует трезвого подхода к некоторым вопросам. В частности капельницы.

Диван помнил как уснувшая на нем гордая девушка, отказавшая в соитии Маэстро, была обкончана во сне на волосы. Утром она пошла на работу, видимо так и не поняв что случилось.

Диван помнил и двойные глубокие и бесконечные тусы и аблетон и монтаж фильма (об этом позже). Маэстро верил, что в его музее все имеет свою душу. Диван к примеру мог прятать от него шпэт (гашишь). В него вечно проваливались кусочки и уже не подлежали возврату. Что делать, диван брал свою плату за то, что хранил тайны, за что то помогал в трудную минуту и многое другое.

Когда наступило утро, пришло время чинить руку. Есть в травматичности некий, простите, дзен. Вдруг всякая фигня испаряется, которая немножко так подзаебывала тебя. Что-то типа громадного долга по квартплате, электричество которое должны были вот-вот отрубить. Долг по кредитке. Ты вдруг становишься суперменом. Все похуй и в душе блаженство. Маэстро проснулся именно с этим чувством. Хлебнул пивка, дунул и пошел в травмпункт.

1ое Января

Меня всегда бесили описательные части в книгах которые я читал в детстве. Уморительно длинные описания пейзажей, города, обстановки комнаты. Всех в этом деле обошел Бальзак. Да, я понимаю платили за количество знаков, но блин, чувак, не на столько же! По сути содержание его романа, если оставить мясо в виде диалогов и сюжетной линии, убрав все описания уместилось бы на .. страницах. На малом количестве страниц. Попробую эту часть книги написать а-ля Бальзак, да простит мне классик этот треш.

Тяжелый и в то же время легкий снег кружил над пустынными улицами брошенного в угоду праздника города. Окна были запотевшими, за ними спали счастливые и уставшие тела жителей Москвы. Снег напоминал пепел, да, это скорее был пепел рождественских и новогодних фейерверков, который к утру опускался на дремлющий мегаполис. Ветра почти не было, он где-то застрял. Застрял в залах ожидания подворотен бесконечных корпусов одного номера дома. Да ветер можно было найти между 22 и 24 корпусами дома номер 7 по 2-ой поварской. В одних цифрах мог запутаться любой искушенный почтальон. Ветер разносил снег словно почту, а сегодня, 1-го января взял выходной. И снег просто падал для всех и каждого. Падал равномерно и бесконечно. В такие моменты если оказаться на улице, то можно почувствовать этот момент. Когда кажется, нет, он никогда не закончится. Так будет всегда. Если бы не сознание и память, которые скажут тебе легким шепотом: «так не бывает».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное