Я забрался на стену и посмотрел вдаль. Никакого войска не было. Наверху стена выглядела ещё более старой. Всего в четыре человеческих роста высотой и полтора шириной. Зубцы закрывали человека целиком, а в промежутках камень дотягивался мне до груди. Я посмотрел внутрь города. Моя пятёрка делала навесы над лежанками. Приближение дождя я не чувствовал, но что будет дня через два? Если ещё и кормить неплохо будут, то совсем хорошо. Стоял я до тех пор, пока не вернулась вторая пятёрка. Десятнику удалось найти телегу, так что всё привезли за один раз. Меня позвали и я, вместе со всеми, разгрузил наши припасы. Первым делом мы примерили кожаные нагрудники и железные шлемы. Затем десятник каждому из нас вручил оружие. Короткое копьё с четырёхгранным узким наконечником и средней длины деревянные дубинки с ребристыми железными набалдашниками. Хочешь, коли того, кто лезет на стену, хочешь бей. Кроме того, каждый получил миску, ложку, кружку, чистую тряпицу для перевязки ран и простую сумку, что бы всё это держать при себе. Но и это было не всё, стараниями нашего десятника мы обзавелись большим медным кувшином с двумя ручками и крышкой для хранения воды. Колодец находился в ста шагах от нашего участка стены, так что он лишним не был. Пока мы разбирали вещи, привезли ужин. Нам выдали два кувшина и стопку лепёшек, повар хлестнул лошадь и телега покатилась к следующему десятку. Полудесятник разложил кашу в подставленные миски, к ней каждый получил по целой лепёшке и мы принялись за еду, сидя на лежанках. Поев, мы получили по полной кружке коричневой жидкости. Аккуратно попробовав её, я решил вылить эту гадость, но меня остановил жрец:

— В осаждённом городе от живота умирает больше людей, чем от стрел, — он отхлебнул из своей кружки, сморщился и продолжил, — Вот наши лекари придумали эту дрянь. Я уже бывал в осаде, она помогает, поверь.

Я внимательно посмотрел на него. Он давился, но пил. Вздохнув, я опорожнил кружку одним глотком. У нас в степи воды не так много. Приходилось и не такое пить.

Ночью стражи стояли только на башнях и все неплохо выспались. Мы даже успели позавтракать, когда раздался звон городского колокола, означавший, что вражеское войско появилось вблизи города.

Глава 3

Весь первый день осады вражеское войско окружало город и обустраивало лагеря. Но нам хватало своих дел. Наконец привезли камни и мы с утра до вечера затаскивали их наверх. Вот уж точно, не хотел бы получить таким по голове. Ночь прошла спокойно. Рано утром начался первый штурм. По словам десятника, первыми вступают в бой маги. Они сражаются между собой и к вечеру так изматываются, что если их силы равны, то больше ни в обороне, ни в атаке не участвуют до конца штурма. На второй день город атаковали в трёх местах. Мы даже видели одно из сражений, шагах в трёхстах от нашего участка стены. На мой взгляд, атака была ненастоящей. Они явно проверяли нашу оборону. И только на третий день начался настоящий приступ. Закрываясь щитами, нападающие подтащили лестницы к стенам и стали карабкаться по ним сразу во многих местах. С башни стреляли из камнемёта и луков, мы бросали на атакующих с таким трудом поднятые на стены камни. По появляющимся между зубцов рожам били дубинками, кололи их копьями. Десятник успевал повсюду, помогал тем, кто не справлялся с очередным противником. Для меня весь бой стиснулся до размеров четырёх шагов моего участка стены. Первого врага я ткнул копьём в лицо. Острый наконечник вошёл в глаз и тело рухнуло вниз, судя по крику, сбив ещё кого то. У второго шлем был закрытого типа, поэтому он получил дубинкой по лбу. Третий удачно принял удар моей дубинки на маленький щит, но пропустил выпад копьём жреца, который был моим напарником. На этом для меня бой и закончился.

— Здорово мы их, — ухмыльнулся жрец, аккуратно высовывая голову между зубцов, — уходят.

— Первая пятёрка, вниз! — скомандовал десятник, — Оружие оставляйте здесь! Умыться, отдыхать, ждать пищу! Как поедите, смените вторую пятёрку на стенах до самого вечера!

Все наши были живы и даже не ранены. Мы улыбались друг другу, смеялись, хлопали по спине и всячески выражали свою приязнь. Полудесятник смеялся вместе с нами и вёл себя как простой воин. Умывшись, я лёг на одну из лежанок и моментально заснул. Разбудил меня жрец, протягивая полную миску каши и лепёшку. Плотно поев, мы с трудом забрались на стену. Десятник заглянул в глаза каждому из нас и перед тем как уйти сказал:

— Ночью они не полезут, но приглядывать будем. Терпите. Завтра утром нас сменят на двое суток, будем в резерве, отдохнём.

Мы встали к проёмам между зубцами стены и стали всматриваться в лагерь противника.

— Слушай, степняк, — шепнул мне жрец, — ты по верёвке умеешь подниматься?

— Умею, — тихо ответил я и перегнувшись через парапет посмотрел на лежащих внизу, — но без разрешения десятника не полезу. Скажут ещё, что сбежать хотел! Да и верёвки сами не достанем.

— Возможная вещь, — потёр лысину жрец, — пойду договариваться.