Читаем Ветер с севера полностью

Оглянувшись, Эмма увидела, как по крутым ступеням длинного строения, примыкающего к башне, тяжело спускается седоусый, еще крепкий норманн. Одна рука его, сухая и искривленная, висела вдоль туловища, ноги на франкский манер были перевиты ремнями, расшитая на рукавах золотом зеленая туника вся в пятнах и обтрепана по краям, а длинные седые волосы, словно корона, стягивал широкий обруч с грубо шлифованными пестрыми каменьями. У него были такие же зеленые, как и у Герика, глаза и крючковатый нос. Старик усмехнулся, обнажив стертые гнилые зубы, и обнял одной рукой подошедшего к нему сына. Викинги вокруг зашумели. Герик что-то сказал, и тот громко захохотал. Затем Герик указал на Ролло. Старик застыл, злорадно усмехаясь, и торопливо сошел с крыльца. Ролло возвышался над ним почти на голову, и старый норманн глядел на него снизу вверх. Среди злорадно пересмеивающихся данов Ролло так выделялся своей статью и держался с таким достоинством, что Эмма ощутила нечто похожее на гордость за него. Когда один из воинов Герика попытался его подтолкнуть, Ролло лишь слегка повернул голову, и дерзкий попятился, стараясь затеряться за спинами соотечественников.

После этого Герик, старый викинг и Ролло поднялись на крыльцо и вошли в дом, причем Ролло так ни разу и не оглянулся на Эмму. Она осталась стоять посреди двора, испуганно озираясь. Только теперь норманны обратили все свое внимание на нее, разглядывая с жадным любопытством и откровенной похотью. Она ничего не понимала в их речи, хотя порой они обращались к ней и на ее языке. Ее опять охватывал ужас, обступившие ее даны казались дьяволами, дикарями. Эмма чувствовала, что еще мгновение – и она с криком кинется следом за Ролло. Наконец сквозь толпу к ней пробралась рослая мужеподобная женщина с волосами, скрытыми ярким покрывалом, стянутым узлом на затылке. Враждебно оглядев Эмму, она сделала ей знак следовать за нею.

Они прошли в башню по узкой, спрятанной в толще стены лестнице, миновали несколько пролетов и оказались в верхнем помещении. Эмма огляделась. В стене были прорублены два длинных узких окна, закрытых ставнями с рядами круглых, затянутых бычьим пузырем отверстий, скупо пропускавших дневной свет. Обстановка, насколько можно было судить в полумраке, была довольно богатой: длинные скамьи, покрытые расшитыми покрывалами, в нише стены – турьи рога, оправленные в серебро. Широкое ложе с поднятым изголовьем по углам было украшено резными столбиками и покрыто светлым мехом северного волка. В его изножий возвышался великолепный сундук, покрытый резным орнаментом и отделанный костью. Пол из необожженной глины, сквозь которую местами еще проглядывают остатки прежней великолепной мозаики. Стены, некогда выбеленные, теперь потемнели, а над золочеными светильниками виднелись пятна жирной копоти. Подняв голову, Эмма увидела развешанные на толстых балках под сводчатым потолком овчины. Воздух в помещении был тяжелым и спертым.

Приведшая Эмму женщина прошла в глубь помещения и с кем-то заговорила. Только теперь девушка увидела, что в резном кресле близ холодного очага сидит обложенная подушками женщина. Когда она поднялась, то оказалась безобразной, опухшей от водянки старухой. Одета она. была так же, как и та, что привела Эмму, – в платье с длинными рукавами, поверх которого накинут длинный прямоугольный передник, соединенный лямками через плечи с таким же передником на спине. Две драгоценные нагрудные застежки крепили передник к платью над грудью, с одной из них свисали на цепочках мелкие предметы, позвякивающие при всяком движении, – ключи, гребень, маленький нож. Обе женщины держались властно и с достоинством, а к Эмме выказывали брезгливое любопытство. Когда старуха что-то сказала, Эмма увидела, что у нее остался лишь один нижний зуб, словно у ведьмы. Однако, когда та приблизилась к ней, девушка с удивлением почувствовала исходящий от нее сильный аромат благовоний. Взгляд у нее был суровый и оценивающий.

– Я невеста Атли Нормандского, – осмелилась произнести Эмма.

– Невеста! – повторила старуха по-франкски. – В каком хлеву они тебя нашли? Хотя, если тебя отмыть… Атли Нормандскому боги не дали сил, зато он получил от них внимательные глаза и светлую голову. Этот щенок всегда знал, что следует выбирать.

Она опять что-то проговорила по-скандинавски. Ее товарка вышла и вскоре вернулась с несколькими женщинами, имевшими вокруг шей медные обручи рабынь. Они внесли обитую медью деревянную лохань и несколько кувшинов с горячей водой. Едва осознав, что от нее требуется, Эмма мгновенно выскользнула из грязного платья и опустилась в душистую теплую воду, куда женщины добавили листьев вербены, едва не мурлыча от удовольствия.

Старуха, опираясь на клюку, бродила вокруг растирающих пленницу рабынь.