Читаем Ветер с моря полностью

— Так что же я должна сделать?

— Вы с нею дружны, — с жаром продолжал он. — Не могли бы вы пригласить ее к себе и дать мне знать, когда она будет у вас, чтобы я мог неожиданно прийти с визитом?

— Перри, но как я могу?

— Если она повернется ко мне спиной, я приму это как должное, а если нет, если она согласится встретиться со мной и немного поговорить, то мы сможем расстаться друзьями, а не врагами. Это все, о чем я прошу, больше ничего.

— Не знаю, — с сомнением сказала Изабелла. — Не знаю. Тетя будет очень недовольна, и дядя Джошуа тоже.

— Им об этом не нужно знать. Пожалуйста, Изабелла. Это очень важно, а вы всегда были добрым другом для нас обоих.

Изабелла взглянула на расстроенного молодого человека.

— Я не могу обещать, но попробую. Оставь свой адрес, чтобы я могла сообщить тебе.

— Спасибо, — сказал Перри, с благодарностью пожимая ей руку. — Тысячу раз спасибо. — Он вынул одну из своих визитных карточек и написал адрес на обратной стороне. — Здесь меня всегда можно найти.

Перри попрощался, не переставая благодарить, и Изабелла с грустью посмотрела ему вслед, не зная, правильно ли поступила. Она была почти уверена, что Венеция еще любила Перри, но достаточно ли сильна эта любовь, чтобы разорвать помолвку с преуспевающим сэром Хьюго и противостоять тому, что неминуемо последует: скандалу, родительскому гневу? Для этого потребуется большое мужество. Изабелла прекрасно понимала, что если они встретятся, Перри постарается убедить Венецию выйти за него замуж, но ответственность ляжет на Изабеллу. Хотя между нею и Венецией сохранились дружеские отношения, по-настоящему близки они никогда не были. Ну что ж, Перри имеет право попытать счастье, как всякий влюбленный. Она вздохнула и пошла наверх одеваться и собирать собак на прогулку.

Если бы Мэриан была дома, она бы непременно настояла, чтобы Изабелла не гуляла одна в парке. По крайней мере следовало взять с собой Гвенни, но Изабелла презирала условности. Она привыкла переживать все свои горести в одиночестве. Когда-то она одна убегала на берег моря… Изабелла шла по парку узкими улочками, держа собак на поводках, слишком погруженная в свои мрачные мысли, чтобы замечать удивленные взгляды прохожих. Гуляющие прохаживались по аллеям, поросшим травой. Здесь были и няни со своими маленькими подопечными, и когда три собаки, освобожденные от поводков, радостно помчались в разные стороны, один из малышей засеменил вслед за ними и упал на мокрую траву. Изабелла подбежала, чтобы поднять его, но ребенок уже сам встал и важно смотрел на нее, размышляя, стоит ли плакать. Потом он вдруг одарил ее беззубой улыбкой и снова насупился. Изабелла задумалась: не разочарован ли Роберт, что до сих пор она не забеременела? Он никогда не говорил о детях, но Изабелла знала, что отец не раз упоминал об этом. Она случайно видела одно из его писем: «Что же твоя кухарка-жена все еще никого не принесла? Принимайся за работу, парень, а то Джинни вас опередит». Тогда она посмеялась, но все-таки почувствовала, что она его подводит.

Зима прошла очень спокойно. Выздоровление Роберта после ножевого ранения затянулось на более долгое время, чем они думали. Рана оказалась глубже и причинила больше вреда, чем предполагал доктор Ренье. Как человек, редко болевший, разве что простудой, Роберт оказался исключительно плохим пациентом: отказывался заботиться о себе и отмахивался от добрых советов врача. А теперь он мог находиться в тюрьме или неизвестно где, может быть, до самого конца войны. Но так ли это? Его могли послать с секретной миссией. Изабеллу охватил гнев при мысли о всех этих политиках, что сидят в Уайтхолле в удобных креслах и посылают таких, как Роберт, подвергаться опасности, туда, где их ждут коварные ловушки и удары ножом в спину.

Изабелла перешла парк и подошла к красивому декоративному мостику через пруд Розамунды. Она оперлась о перила и несколько минут смотрела на Утиный остров. Пеликаны, массивные и неуклюжие, бродили по берегу. Здесь была и изящная, в сером оперении, птица-секретарь и зеленые дикие утки, несколько крикливых чаек прилетели с реки в поисках корма, с полдюжины лебедей, величественных, как галеоны под парусами, напомнили ей о Перри и его корабле. Может быть, они с Венецией съездят в Чатем, чтобы повидать его до отплытия. С какой гордостью показал бы Перри им свой любимый «Сириус».