— А теперь, могу ли я задать тебе вопрос, и скажешь ли ты мне правду?

— Это насчет Роберта?

— Да.

— Что же ты хочешь знать?

И вдруг она поняла, что не может расспрашивать Дэвида. Какой бы секрет своей жизни ни хранил Роберт, он должен был сам рассказать ей об этом. Она ни с кем не станет обсуждать своего мужа, даже с его другом. Изабелла отвела глаза.

— Не имеет значения.

— Ты уверена? Я знаю Роберта очень давно.

— Ничего особенного. — Изабелла начала надевать свою шляпку. — Становится прохладно. Пойдем?

Дэвид встал и подал ей руку. Они пошли дальше, беседуя о других, банальных вещах.

Как только Роберт достаточно окреп, чтобы выдержать путешествие, они стали готовиться к возвращению в Англию, но сначала нужно было уладить кое-какие дела. Роберт настоял на том, чтобы нарисовали ее портрет — миниатюру на слоновой кости. Потом портрет оправили в серебряную рамку.

— Художник мне польстил, — сказала Изабелла, когда миниатюра вернулась от ювелира. — Почему ты так хотел иметь ее?

— Чтобы она напоминала мне о моей жене, когда она улетит от меня, как блуждающий огонек, — легкомысленно признался Роберт.

— Я этого никогда не сделаю.

— Надеюсь, что нет.

В эти последние дни у Изабеллы была одна неприятная встреча. Она пошла в оперу с Дэвидом. Музыка Монтеверди после окончания «Орфея» еще звучала у нее в ушах, когда в переполненном фойе их на минуту разделила толпа, и она неожиданно столкнулась с человеком, которого сразу узнала. Это был лишь один беглый взгляд, шляпа затеняла его лицо, он постарел, похудел, но ошибиться Изабелла не могла: это мрачное выражение лица, короткая черная бородка, глаза, на мгновение встретившиеся с ее глазами, были полны жгучей ненависти. Изабелла вдруг замерла, затаила дыхание, не в силах двигаться или говорить, воспоминания вернули ее назад, в детство. Потом он исчез, а Дэвид вновь оказался рядом.

— Что случилось? У тебя такой вид, будто ты увидела призрак.

— Наверное, так оно и есть, — усилием воли Изабелла прогнала воспоминание. — Мне показалось, это был человек, которого я когда-то знала.

Когда Изабелла упаковывала вещи, она наткнулась на нож убийцы. Длинное тонкое лезвие использовали с дьявольским умением — так сказал доктор Ренье, а Анри Риваж был хирургом. Рукоять ножа была красиво оправлена в серебро — не какой-нибудь обычный кухонный нож или нож мясника. Однако глупо было размышлять о таких вещах. Зачем доктору Риважу нужен Роберт? Он завладел замком Совиньи, присвоил титул. Изабелле хотелось отбросить нож, но неожиданно для самой себя она положила его на самое дно сундука.

В первых числах октября они отправились в Кале и сели на пакетбот, отправлявшийся в Дувр. Первую годовщину своей свадьбы они отметили шампанским и пили за будущее, еще не подозревая о паутине ненависти, мести и ревности, которая медленно плелась вокруг них, угрожая разлукой.

Часть III Изабелла 1803

Глава 15

Майским утром Изабелла стояла у окна гостиной и смотрела на Арлингтон-стрит. Только что прошел дождь, и умытое солнышко отражалось в лужах и свежей зелени деревьев на противоположной стороне улицы. Было непривычно спокойно для начала дня, не слышалось грохота экипажей. По улице прошел индеец в черном тюрбане, неся поднос с экзотическими пряностями, цыганка, в ярких лохмотьях, продавала белый вереск на счастье, появился шарманщик со своей трогательной обезьянкой, при виде которой Рори обычно заливался бешеным лаем. Казалось, что после недавних событий все сидят по домам. Всего несколько дней тому назад ненадежный мир окончательно рухнул, и Британия снова перешла в состояние войны с Францией.

Несколько месяцев сохранялось относительное равновесие, но потом Бонапарт разозлился на упрямого британца, который отказывался удовлетворить некоторые его требования. Говорили, что он в ярости кричал на посла, даже грозил ему тростью. И все это лорд Уитворт выдержал с флегматичным спокойствием, прикидывая, что бы он делал, если бы этот необузданный корсиканец действительно напал на него. Прошла уже почти неделя с тех пор, как он благополучно выехал из Парижа и вернулся в Англию со всей делегацией. Однако Роберт не приехал вместе с ним.

Роберт отправился в Париж в начале апреля по указанию главы Министерства и с личным поручением от Генри Дандаса, который недвусмысленно высказывался о беспомощности правительства.

— Ради Бога, возьмись за это, Роберт, — просил он. — Нужно узнать истинное положение вещей. Выясни точно, что происходит. Пойдет ли народ за Бонапартом, если он поведет их на войну, или вся эта история не более, чем дань тщеславию в последней попытке добиться своего.

Изабелла умоляла мужа не уезжать.

— Это слишком опасно, — настаивала она. — Они пытались убить тебя несколько месяцев тому назад, в следующий раз им может повезти больше.

— Но сейчас все будет иначе, моя дорогая. Это политика. Я поеду не как частное лицо. У меня будет дипломатическая неприкосновенность. И если я могу выяснить что-нибудь полезное, то должен сделать это.