Читаем Ветер крепчает полностью

Получив такой откровенный ответ, какого от меня сложно было ожидать, ты перевела взгляд на прогорающие поленья и, похоже, о чем-то глубоко задумалась. Мы снова ненадолго погрузились в молчание. А затем ты осторожно, будто оценивая только что пришедшую на ум догадку, произнесла:

– Но может быть, излишняя мягкость – это, напротив, положительное качество? Для супруга такой энергичной особы, как я…

Внимательно всматриваясь в твое лицо, я пыталась понять, следует ли воспринимать сказанное тобой всерьез. Ты по-прежнему неотрывно глядела на потрескивающие угли, но, кажется, не видела их: твой опустевший взгляд был устремлен в пространство. И это придавало тебе отрешенный вид. Я не смогла сразу подобрать ответ, поскольку допускала, что ты говоришь искренно, не из желания уязвить меня, а в таком случае отвечать необдуманно не следовало.

– Мне прекрасно известно, каков у меня характер, – добавила ты.

– …

Я все больше терялась, не зная, какой ответ тут будет уместен, молчала и лишь внимательно смотрела на тебя.

– Не так давно я пришла к заключению: пока люди – что мужчины, что женщины – свободны от уз брака, их, напротив, будто что-то неволит… Какие-то бесконечные иллюзии, ненадежные, переменчивые, – вроде мечтаний о счастье… Разве я не права? Брак, по крайней мере, освобождает от бесплодных фантазий.

Я не сразу смогла воспринять твою новую идею. Прежде всего меня поразило то, что ты действительно задумалась о замужестве, и вопрос этот, похоже, обрел для тебя первостепенную важность. Я оказалась несколько не готова к подобному. Кроме того, мне не верилось, что ты сама, основываясь на своем небогатом жизненном опыте, сумела вывести такие суждения о браке, какими только что со мной поделилась. Я видела за ними чужие мысли, гораздо более зрелые: до сих пор привязанная ко мне, ты жила в вечном раздражении, и отношения наши становились только сложнее, поэтому, не видя для себя иных ориентиров, ты, вероятно, попыталась найти спасение от мучившей тебя тревоги в чужих убеждениях.

– Сама по себе эта идея представляется вполне разумной, и все же незачем делать на ее основании те выводы, которые, кажется, делаешь ты, и поспешно выходить замуж… – Я честно высказала то, о чем думала. – Может быть, тебе… Как бы точнее выразиться? Может, тебе стать немного… беззаботнее?

На лице твоем, среди неверных отсветов огня, мелькнуло на секунду некое подобие улыбки, а затем ты резко спросила:

– А вы, матушка, до свадьбы вели жизнь беззаботную?

– Я? Да, пожалуй, я оставалась существом весьма беззаботным, мне ведь в то время было всего девятнадцать… Едва успела закончить школу, как стала молодой женой, отказавшись ради свадьбы от поездки в Европу, хотя мать, считавшая нас людьми бедными, связывала с ней такие большие надежды. А у меня все произошедшее вызвало неподдельную радость…

– Разве это не оттого, что вы понимали, насколько отец замечательный человек?

Твой вопрос об отце самым естественным образом перевел наш разговор на новую тему, и это неожиданно побудило меня заговорить живее и эмоциональнее, что было редкостью для наших с тобой диалогов.

– Ты права, ваш отец был очень хорошим человеком – я такого мужа не заслуживала. При этом мне даже мысли не приходило благодарить за счастливую супружескую жизнь, считая ее какой-то особой благосклонностью судьбы, ибо рядом с ним казалось, что иначе и быть не может. Но самую глубокую благодарность я до сих пор испытываю за то, что он в любой ситуации, с самого начала – хотя замуж я выходила, по сути, еще несмышленой девчонкой – обращался со мной не просто как с женщиной, но как с человеком. С его помощью я постепенно обрела уверенность в себе…

– Да, отец у нас был замечательный… – В твоем голосе тоже послышались абсолютно несвойственные тебе ностальгические нотки. – А ведь я, когда была маленькая, часто мечтала, что сама стану папиной невестой…

Я не смогла сдержать искренней улыбки, хотя ничего не сказала. А про себя подумала, что, раз уж мы пустились в воспоминания о прошлом, нужно еще немного поговорить о времени, когда твой отец был жив, а затем перейти к тому, что случилось после его смерти. Но ты меня опередила. Хриплым голосом спросила – словно с плеча ударила:

– Как же в таком случае вы, матушка, относились к Мори-сан?

– К Мори-сан?.. – Смущенная внезапным вопросом, я медленно перевела взгляд на тебя.

На этот раз ты молча кивнула.