– Я бы хотела написать еще книжек, может быть, даже роман, книгу детских стихов. Конечно же, хотела бы стать знаменитой. Если б у меня было на что жить, я бы не работала, писала и делала крутые проекты про женщин. Эта книга, которую мы сейчас делаем, закроет важный период моей жизни. Следующая книга будет совсем про другое. То есть нет, я не буду говорить, что насилие – это хорошо. Я нахожусь в состоянии внутренней пертурбации. Сейчас я начала интересоваться ссыльной прозой, я хочу сделать книжку про женщин в ГУЛАГе, ребята из «Фаланстера»[24] предложили составить сборник, и я хочу этим заняться, если будут силы. Это то, куда меня сейчас тянет. Опять дорога. Я всегда очень радуюсь, когда фильм начинается с того, что герои садятся в машину и куда-то едут. Мой любимый фильм – «Мисс Маленькое счастье», это то кино, которое я смотрела раз 30 и каждый раз плачу. Это роуд-муви про странную семью, они везут семилетнюю девочку на конкурс красоты. Она полненькая, в толстых очках и совершенно не соответствует стандартам красоты. По пути она разучивает с дедушкой-кокаинщиком дикий танец. Дед умирает в гостинице на середине пути, и они везут его мертвого на этот конкурс, машина ломается, ее брат-мизантроп узнает, что никогда не сможет быть летчиком, потому что он дальтоник, а дядя-гей, профессор литературы и философии, переживает разрыв со своим любовником. В общем, это потрясающее кино. Они приезжают, и понятно, что все девочки – принцесски, а главная героиня вместо того, чтобы строить глазки, выходит на сцену и начинает танцевать в леопардовом костюме под песню U’can’t Touch This. Люди в зале – родители и болельщики начинают возмущаться – это некрасиво! Это безобразно! Тогда вся семья, включая брата-мизантропа, выходит на сцену, чтобы поддержать мисс Маленькое счастье, и начинает танцевать, потому что они очень хотят, чтобы она закончила танец. Ой, кажется, я ушла от вопроса. Да, я хотела бы писать и танцевать дикие танцы.

– Про что твоя поэзия, кроме любви?

– Она о жизни. Мне всегда было важно и интересно про эту грустную, страшную, странную жизнь, мне интересно смотреть на людей и на себя. Понять, почему мы живем, – вот про это мои тексты. Про смерть тоже, потому что это тоже жизнь. Мы никуда не умираем, мы во что-то превращаемся, и мы были всегда, мы состоим из космической пыли. Все, что ты имеешь, было всегда. И меня это чуть-чуть успокаивает.

– Мистическая связь у тебя все-таки с твоей тетей Женей.

– Технически она мне не тетя, я называю ее крестной, чтобы дать слушающему понять степень нашей близости, на самом деле она близкая подруга моей матери, во время школьных каникул я жила у нее, она отрицает это, но я считаю, что Женя воспитала меня. Мать отправляла меня к ней в Иркутск, потому что у нее своя парусная школа для детей, я как бы была при деле. Да и, наверное, потому что жили мы очень бедно, а отправить ребенка куда-то хотя бы на неделю, это значит неделю его не кормить и не думать о том, чем его кормить. В центре люди все-таки имели больше ресурсов, чем на периферии, и мать отправляла меня к Жеке, чтобы как-то облегчить свою жизнь. Когда дома совсем становилось невыносимо, Женя собиралась забрать меня к себе, и я очень этого хотела. Она всегда учила меня не бояться, она всегда пела песни, она сочиняла стихи. Я очень любила ее и сейчас люблю. И считаю, что благодаря ей я живу той жизнью, которой живу, и тексты пишу, потому что это она научила меня быть свободной и честной. Последний раз мы виделись четыре года назад, после смерти отца и уже в российском Крыму. Крым всех разделил. Она очень гордилась тем, что Крым наш, её жизнь связана с морем, и Крым – место ее детства. Мы с ней виделись и она говорила о Крыме… И я, конечно, расстроилась, но моя любовь к ней сильнее чужой войны, я верю в это. Перед смертью отца мы поругались с ним из-за Путина. Крым – это какая-то невыносимая драма.

– Как мы уже проговорили, все твои тексты и про политику.

– Конечно, потому что нет ничего неполитического.

– Это можно будет преодолеть?

– Я не пробовала, не знаю. Я собираюсь ехать в Сибирь, какое там сейчас все посмотреть. Мама умирает, и я поеду с ней прощаться, может быть, в этой поездке что-то произойдет. Но я бы хотела встретиться со всеми мертвыми и живыми рдными в чистом поле, свободном от политики и боли, встретиться и поговорить, увидеть друг друга и простить навсегда.

Послесловие