Читаем Весы полностью

На машинке Рут Пэйн Ли напечатал письмо в советское посольство в Вашингтоне. Пришлось перепечатывать несколько раз, и с конвертом тоже оказалось непросто – он перепутал адрес отправителя и получателя, пропустил цифры и целые слова. Но зато вышло солидно – четкие убедительные фразы, от руки бы так никогда не получилось. Он жаловался на пресловутое ФБР. Между строк постарался дать понять, что его знает КГБ. Спрашивал насчет въездных виз и объявил о рождении дочери. Пожаловался на кубинцев в Мехико.

Затем сочинил записку для федерала, который приходил, в обеденный перерыв отнес ее в местную контору ФБР, оставил дежурному и ушел. Он понял, что агента зовут Харда, и на конверте написал только это имя. Ни подписи, ни даты не оставил. В записке говорилось следующее: ему надоело, что ФБР не дает покоя его жене, и если это не прекратится, он предпримет меры. А еще – что он причислен к Новоорлеанскому отделу ФБР, у него есть официальный код, и это могут подтвердить.

По выходным Рут учила его парковаться.

Снова начались кровотечения из носа.

Он играл с малышкой Рэчел, у которой были ямочки, как и у папы. Несколько месяцев назад Дэвид Ферри говорил, что ямочки характерны для Весов.


У Николаса Брэнча есть звукозапись, сделанная в Майами за девять дней до того, как президент должен был туда прибыть. Беседу тайно записал некий Уильям Сомерсетт, информатор из полиции. Говорит он с Джозефом Э. Милтиром, членом Конгресса свободы и Совета белых граждан Атланты.

СОМЕРСЕТТ: Думаю, Кеннеди приедет где-то восемнадцатого, произнести речь.

МИЛТИР: Даю голову на отрез, он много скажет о кубинцах. Здесь их предостаточно.

СОМЕРСЕТТ: Ну, в общем, да, у него тысяча телохранителей. Можешь не беспокоиться.

МИЛТИР: Чем больше охраны, тем проще до него добраться.

СОМЕРСЕТТ: Ну а как бы ты, например, добрался?

МИЛТИР: Из офисного здания, с мощной винтовкой. Кеннеди знает, что он заметный человек.

СОМЕРСЕТТ: Его что, действительно собираются убить?

МИЛТИР: Нуда, над этим работают. Но отсчет еще не начат. Так что может случиться в любой момент. Когда пошел отсчет, на тебя могут навалиться, когда все экспромтом – нет. Отсчет годится для операции, которая готовилась долго и тщательно. В случае импровизации все может произойти в любой момент.

СОМЕРСЕТТ: Господи, если этого Кеннеди пристрелят, нам придется понимать, где мы. Если они это сделают, тут так затрясет.

МИЛТИР: Они ни перед чем не остановятся. Если такое случится, они отыщут кого-нибудь в считанные часы. Просто чтобы отделаться от публики.

Когда в Секретной службе прослушали запись, то убедили людей президента отменить кортеж в Майами. Кеннеди прилетел в центр города на вертолете и в отеле побеседовал с журналистами.

У Брэнча на этот счет есть две версии.

Первая версия. Ти-Джей Мэкки выдал информацию о за. говоре либо напрямую Милтиру, либо кому-то из его окружения. Установлено, что у Мэкки были связи с отделом разведки полиции Майами, и, он вероятно, знал, что Милтир находится под наблюдением. Известно, что Милтир, шестидесятидвухлетний уроженец штата Джорджия, был ярым противником расовой интеграции.


Вторая версия. О заговоре в Майами Милтиру рассказал, Гай Банистер, тем самым невольно провалив операцию.

(Секретная служба не переслала эту запись агентам, обеспечивающим безопасность президента в Далласе. После убийства ФБР символически допросило Милтира.)

У Брэнча есть также версия насчет двойников Освальда, которые действовали около двух месяцев преимущественно в Далласе и его окрестностях, а также в других городах Техаса. Он считает, что Мэкки разработал этот план главным образом для того, чтобы дать работу людям из «Альфы-66», чтобы они глубоко увязли в системе жестких приготовлений и не смогли приспособиться, когда при первом дуновении ветра «фасад Майами» сложится, подобно карточному домику Джозеф Милтир говорил о разнице между подготовкой и импровизацией. Мэкки хотел удостовериться, что «Альфа» будет придерживаться жесткого плана. Сам же собирался импровизировать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Заберу тебя себе
Заберу тебя себе

— Раздевайся. Хочу посмотреть, как ты это делаешь для меня, — произносит полушепотом. Таким чарующим, что отказать мужчине просто невозможно.И я не отказываю, хотя, честно говоря, надеялась, что мой избранник всё сделает сам. Но увы. Он будто поставил себе цель — максимально усложнить мне и без того непростую ночь.Мы с ним из разных миров. Видим друг друга в первый и последний раз в жизни. Я для него просто девушка на ночь. Он для меня — единственное спасение от мерзких планов моего отца на моё будущее.Так я думала, когда покидала ночной клуб с незнакомцем. Однако я и представить не могла, что после всего одной ночи он украдёт моё сердце и заберёт меня себе.Вторая книга — «Подчиню тебя себе» — в работе.

Дарья Белова , Инна Разина , Мэри Влад , Тори Майрон , Олли Серж

Современные любовные романы / Эротическая литература / Проза / Современная проза / Романы
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза