Читаем Весна полностью

Можно запросто найти все, что тебе нужно, на моем телефоне, – говорит Брит. – Библиотека у меня в кармане. Вот здесь. Что тебе найти?

Я должна добраться до этого места на открытке, – говорит Флоренс, – а потом добраться до библиотеки в этом месте. У меня нет другого дела и нет больше никаких дел.

Брит берет ее за плечи и поворачивает к фургону с кофе.

Видишь женщину вон там? – говорит она.

Флоренс протирает глаза и смотрит.

Знаешь ее?

Флоренс качает головой.

А она тебя знает, – говорит Брит.

Откуда? – говорит Флоренс.

Она только что спросила про тебя напрямик: ты Флоренс? – говорит Брит.

Кто она? – говорит Флоренс.

Прикольно: она только что задала мне практически тот же самый вопрос, – говорит Брит. – Я пошла туда за кофе, а она сказала, что кофе не делает.

А потом она сказала: та девочка, что стоит вон там с мужчиной, который с вами, ее случайно не Флоренс зовут?

И я промолчала. Тогда она смерила меня глазами и сказала:

Я уже свела знакомство с мистером Режиссером, но мне интересно, кем вы выступаете у себя дома, миссис Униформа СА4А?

Потому я сказала:

Дело в том, миссис Кофейный фургон, который никакой, блядь, не кофейный фургон, что сейчас я не дома, а очень-очень далеко от дома. И это означает, что я могу быть кем угодно. От слова вообще.

Март. Он бывает трудноватым.

Лев и агнец. Холодное плечо весны.

Месяц цветения, которое может еще оказаться снегом, месяц обнажения бумажистых головок нарциссов. Солдатский месяц, названный в честь Марса, римского бога войны; на гэльском это зимо-весна, а на древнесаксонском – суровый месяц, из-за суровости его ветров.

Но это еще и удлиняющийся месяц, в котором день начинает растягиваться. Месяц безумств и нежданных созреваний, месяц новой жизни. До григорианского календаря новый год начинался не в январе, а в марте, в честь весеннего равноденствия с его обратным креном Севера к солнцу, а также праздника Благовещения – дня, когда ангел явился Деве Марии и возвестил, что, хоть она и дева, однако зачнет от благого Духа.

Сюрприз. С Новым годом. Все невозможное возможно.

Воздух поднимается вверх. Это аромат начинания, посвящения, порога. Воздух торжественно возвещает: что-то изменилось. Первоцвет глубоко в плюще широко раскидывает руки своих листьев. Обыденность полосуют краски. Темная синь мышиного гиацинта, ярко-желтые пятна на пустошах, привлекающие внимание людей в поездах. Птицы садятся на голые деревья, но голые не по-зимнему: ветви теперь становятся упругими, и кончики их сияют догорающими свечами.

Потом дождь, и первые признаки того, что ветки старого дерева распустятся цветами, сквозь древесину виден внутренний свет: его можно заметить даже ночью под фонарем.

Это голос художницы Таситы Дин, которая в середине 1990-х, когда ей было тридцать и она год жила при Национальной школе изящных искусств Буржа во Франции, решила, что пора попробовать сделать то, о чем она всегда мечтала в детстве, – поймать и сохранить облако, возможно, даже начать собирать коллекцию облаков.

Она составила план: подняться в воздух на тепловом аэростате и поймать в мешок облако.

Но, разумеется, облако нельзя поймать, хранить и обладать им.

К тому же тепловые аэростаты, как она выяснила, способны летать лишь весной, когда в небе ни облачка.

Потому она решила подняться на аэростате и поймать вместо этого туман.

Чтобы наверняка найти туман, она поехала дальше на юг, в горную местность Ланс-ан-Веркор близ Гренобля, где утреннее небо всегда бывает туманным.

Аэростат поднялся. Небо прояснилось. Тот день стал одним из самых ясных дней для этой поры года на памяти местных жителей. Паря над горами, покрытыми снегом, она поймала в мешок лишь чистый прозрачный воздух.

Как оказалось, день, выбранный ею для ловли воздуха, пришелся как раз на ту пору года, что, по словам алхимиков, лучше всего подходит для сбора росы в ее путешествии с Земли на Небо. Древняя алхимия утверждает, что из росы, собранной в течение тысячи дней, можно извлечь и изготовить эликсир, способный улучшить все на свете.

Дин сняла короткометражку, меньше трех минут, о своем путешествии и ловле воздуха. Называется она «Пакет воздуха».

Огромный тепловой аэростат поднимается вверх. По мере того как он взлетает, уменьшается его тень на земле и в кадре. Наружу высовываются руки художницы. В прозрачный целлофановый пакет попадает немного воздуха, затем ее руки скручивают и завязывают узлом пакет, похожий на маленький аэростат. Затем она повторяет эксперимент: новый пакет, другой воздух, пойманный и завязанный узлом, – все то же самое.