Читаем Весна полностью

– Ладно, тогда вот мой план: если вы не сможете или не захотите отвечать на поставленный вопрос, я не стану к вам больше с ним приставать и просто перейду к следующему. Итак, мой следующий вопрос: почему вы надеваете наручники на прибывающих сюда людей, когда их привозят сюда или увозят отсюда, хотя они вообще-то не преступники?

– Это Грэм тебя сюда подослал? Это он, это они – кто велел тебе спросить меня про туалеты?

– Ладно, спасибо. Следующий вопрос состоит из двух частей. Почему, привозя сюда людей, вы делает это посреди ночи? И почему вы пользуетесь фургонами с затемненными стеклами, хотя посреди ночи и так темно?

– Это Иви из Персонала? Это Иви тебя надоумила?

– Ладно, тогда переходим к следующему вопросу, а именно: почему здесь на дверях в комнатах нет изнутри ручек?

– Как ты… Ты из семейного блока? Здесь нельзя выполнять школьные задания. Об этом нельзя делать проекты. Это закрытая территория.

– Ладно. Почему все это относится к Ведомству тюрем и пробации, хотя люди, работающие здесь, имеют дело с беженцами, приехавшими в эту страну из других стран, где они не могут оставаться по той причине, что их там пытают, из-за войн или потому что им не хватает еды?

– Перестань задавать эти… эти… Что ты там записываешь?

– Мистер Оутс, вы знали, что нарушаете закон? В законе сказано, что вы можете легально задерживать кого-либо в этой стране только на семьдесят два часа, после чего должны предъявить обвинение в совершении преступления.

– Тебе запрещено… Это запрещено, тебе нужен клиренс, тебе не разрешается…

– Следующее, что я хотела спросить: вчера я прочитала в интернете заявление Верховного суда о том, что также нелегально удерживать в подобных центрах заключения людей, подвергавшихся пыткам. А потом я прочитала, что Хоум-офис дал новое, более «узкое» определение слова «пытки». Поэтому я хотела спросить, возможно, вы в курсе: что такое узкое и что такое широкое определение пыток?

– Ладно, теперь я попрошу тебя уйти. Пожалуйста, уйди. Я вежливо прошу тебя уйти. Пожалуйста, уйди из этого кабинета. Я уже два раза вежливо попросил тебя уйти – ты это записала? Если ты не подчинишься, я дам сигнал охране. Хорошо, я вызвал охрану. Они будут здесь с минуты… (Зовет.) Сандра. САНДРА, иди сюда. САНДРА. Где ж эта блядская… где…

– Ладно. Итак, осталась всего пара вопросов. Разве иммиграция в другую страну из-за того, что вам нужна помощь, это преступление?

– Это все снимается? Ты записываешь? Кто составил для тебя эти вопросы? Какой сюжет?

– Сюжет такой, что я, двенадцатилетняя девочка, сижу на стуле у вас в кабинете и задаю вам вопросы о месте вашей работы. Я вполне взрослая для того, чтобы читать и понимать книги и то, что публикуется в Сети, и я много всего об этом прочитала, отчасти потому, что это касается меня лично, а еще потому, что я все равно этим интересуюсь, и после того, как я кое-что прочитала, мне захотелось задать вопросы ответственным людям, и вы один из этих людей.

– Ответственный за что? За что я, по-твоему, ответственный? Где камера? Это что, новости? Газета? «Панорама»? Вы с «Чэннел фор»?

– Думаю, ваш сюжет будет зависеть от того, как вы поступите с вопросами, которые я сегодня вам задала, и сделаете ли вы что-нибудь или нет: что-то позитивное или что-то негативное, хуже или лучше. И мне хотелось бы горячо поблагодарить вас за то, что вы очень наглядно продемонстрировали, как сейчас обстоят дела.

– Продемонстрировал? Как это я продемонстрировал и по поводу чего?

– До свидания и большое спасибо, мистер Оутс.

– Эй. ЭЙ. Когда я продемонстрировал? ЭЙ.

Если в двух словах, прошлым вечером девочка сказала, что они должны остановиться в отеле рядом с Эдинбургским зоопарком.

Так они и сделали.

Брит всю ночь слышала «мы-ы-ы» какого-то зверя в загоне, а утром – щебет незнакомых птиц.

Но представьте себе: когда утром после завтрака Брит подошла к стойке заплатить, женщина отмахнулась от ее банковской карты.

Вы из номера 62 и путешествуете с мисс Флоренс Смит из 68-го? – сказала она.

Да, – сказала Брит.

Ничего не надо платить, – сказала женщина. – Приятной вам поездки.

Хотя лицо у нее было ошарашенное, как будто через минуту на нем должен был отразиться шок от того, что она совершила нечто подобное.

Потом они идут на поезд.

Контролер с поклоном открывает перед Флоренс калитку и пропускает вместе с ней Брит. Контролерша в поезде спрашивает билеты у всех, кроме них. Когда поезд задерживается, контролерша заходит в вагон, останавливается у их столика и извиняется за задержку, словно в первую очередь перед ними.

Мы с тобой, детка, – говорит Брит после того, как контролерша снова выходит из вагона. – Я начинаю думать, что мы могли бы завоевать весь мир.

Мне неинтересно ничего завоевывать, – говорит Флоренс.

У меня такое чувство, как будто я сбежала из дома и пристала к какому-то безбашенному цирку, – говорит Брит. – Как ты это делаешь?

Ничего я не делаю, – говорит Флоренс.

Потом, когда они добираются до вокзала в том месте с открытки, их задерживает старпер, потерявший смысл жизни.