Читаем Весна 43-го полностью

В тот же день, немецкий Красный Крест официально обратился в Международный Красный Крест (МКК) с предложением принять участие в расследовании преступления в Катыни. Практически одновременно, 17 апреля 1943, польское правительство в изгнании, со своей стороны, обратилось в МКК с просьбой расследовать гибель офицеров в Катыни; одновременно оно поручило своему послу в Москве обратиться за разъяснениями к Советскому правительству. МКК (в соответствии с уставом) ответил, что он пошлет комиссию на территорию СССР только в том случае, если соответствующую просьбу выскажет правительство СССР. Но Москва категорически отказалась участвовать в расследовании «в условиях фашистского террора на оккупированной немцами территории». После этого 24 апреля Геббельс заявил, что «участие Советов может быть допущено только в роли обвиняемого».

25 апреля СССР разорвал отношения с польским правительством, обвинив его в участии в пропагандистской кампании гитлеровцев.

Расследование произошедшего в Катыни

13 апреля 1943 г. Вторник. Отдохнувшие после кровопролитной Сталинградской битвы советские войска отправляются к линии фронта.

Командующий 62‑й армией генерал В. И. Чуйков вспоминал:

«Около месяца мы стояли в селах, расположенных вдоль Ахтубы. За это время дивизии 62‑й армии основательно отдохнули, пополнили свои ряды, получили новое оружие и готовились к погрузке в эшелоны, чтобы следовать на запад – догонять далеко ушедший фронт.

Василий Иванович Чуйков

Кузьма Акимович Гуров

Незадолго до отправки на фронт мы проводили к новому месту службы члена Военного совета Кузьму Акимовича Гурова. Дивизионный комиссар, а затем генерал-лейтенант Гуров был для всех нас прежде всего боевым другом. Все время, пока шли бои, он был на правом берегу и делил с нами горечь неудач и радость успехов. И вот разлука…

Провожали мы Кузьму Акимовича из села Средняя Ахтуба. На проводы собрались Крылов, Васильев, Пожарский, Вайнруб, Ткаченко, Лебедев и я. Прощальных слов и тостов никто не произносил, но все мы обнялись и расцеловались с Гуровым. И хотя у всех у нас в глазах были слезы, Гурову было труднее всех: он уезжал, а мы оставались…

Началась погрузка в эшелоны и отправка на запад, на фронт. 62‑я армия перемещалась в район Купянска, на Северский Донец. Штаб армии грузился на станции Воропоново. Днем я объехал все станции погрузки дивизий, входивших в состав армии, и перед вечером приехал в Воропоново.

Раздался гудок паровоза, толчок и ритмичный стук колос вагона. Каждый из нас мысленно произносил:

– Прощай, Волга, прощай, истерзанный и измученный город. Увидим ли мы тебя еще когда-нибудь и каким? Прощайте, боевые друзья, остающиеся в земле, пропитанной кровью народной. Мы уезжаем на Запад, наш долг – отомстить за вас…» (к.6).

В эти дни. Главными действующими фронтами на первом этапе летней кампании советское командование считает Воронежский, Центральный, Юго-Западный и Брянский. Здесь, по данным расчетам, должны разыграться главные события. Одновременно с планом преднамеренной обороны решено разработать и план наступательных действий Красной Армии, не ожидая наступления самого противника, если оно будет затягиваться на длительный срок.

Решен вопрос и о районах сосредоточения основных резервов Ставки. Их намечалось развернуть в районе Ливны – Старый Оскол – Короча, с тем чтобы подготовить рубеж обороны на случай прорыва противника в районе Курской дуги. Остальные резервы решено расположить за первым флангом Брянского фронта в районе Калуга – Тула – Ефремов. За стыком Воронежского и Юго-Западного фронтов, в районе Лиски, должны готовиться к действиям 5‑я гвардейская танковая армия и ряд других соединений резерва Ставки ВГК.

А. В. Василевскому и А. И. Антонову Верховный Главнокомандующий приказывает приступить к разработке всей документации по принятому плану, с тем чтобы еще раз обсудить его в начале мая.