Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

– Во всяком случае, я обратил внимание, что вы не задали мне ни одного вопроса.

– Зачем?

Тут Мегрэ закурил свою предусмотрительно набитую табаком трубку, которую придерживал тогда, когда они входили в комнату девушки.

Прощаясь с гостем, доктор Беллами чувствовал себя не в своей тарелке. Было ли это результатом посещения его дома комиссаром? Может быть, его сильно обеспокоило молчание Мегрэ?

В то же время доктор ни разу не заговорил о своей жене, а вопрос о том, чтобы познакомить с нею комиссара, даже не возникал.

– Надеюсь, месье, я еще буду иметь удовольствие встретиться с вами…

– Я тоже, – буркнул комиссар.

Мегрэ был почти доволен собой. Он курил трубку короткими затяжками, направляясь к центру города. Потом целый час, стоя на дорожке, которая поворачивала здесь влево, разглядывал ставшие уже привычными порт и парусные лодки, скользящие по каналу прямо к рыбному рынку, вдыхал запах гудрона и мазута.

Одновременно он поглядывал на проходящих мимо девчонок в надежде вновь увидеть ту, которая встретилась им на лестнице.

Она, как он заметил, не носила по местной моде короткую шелковую черную юбку, как большинство дочек рыбаков и работниц с консервного завода. Одета была много скромнее. Выцветшее ситцевое платьице, черные шерстяные чулки и маленькая, вышитая цветным бисером сумочка, купленная на базаре или окрестной ярмарке.

Сразу за портом раскинулась сеть мелких улочек, – которые комиссару приходилось проходить насквозь. Двухэтажные дома там встречались, но большинство были в один этаж. Очень часто, что характерно именно для Сабль, подвальчик в домиках служил и кухней, из которой можно было выбраться прямо на улицу по нескольким ведущим вверх ступеням.

Скорее всего, девчонка жила в этом квартале.

Комиссар зашел в рыбацкое кафе и выпил белого вина.

Потом подумал, что доктор Беллами после его ухода, наверное, поспешно поднялся по широкой лестнице к своей матери или жене. Кого же из них он начал расспрашивать о посещении девицы?

Мегрэ шел машинально, как делал это каждый день, пока не добрел до комиссариата полиции. Неподалеку находился железнодорожный вокзал. Должно быть, пришел поезд, ибо туда спешили люди с чемоданами в руках.

Взгляд его задержался на некоей паре, идущей с вокзала, или скорее на женщине, очень похожей на ту, что он видел на портретах в кабинете доктора Беллами.

Женщина была уже не молода, наверное лет пятидесяти, но волосы ее выглядели легкими и воздушными, а глаза казались фиолетовыми. Несколько погрузневшая фигура, но удивительная легкость при ходьбе.

Носила она белый костюм и такую же белую шляпку, которые несколько чужеродно выглядели в не слишком элегантно одетой толпе прохожих на улице. Ее сопровождала волна аромата тонких духов.

Шагала она быстро, а рядом шел мужчина лет на пятнадцать старшее ее, который явно чувствовал себя неуютно.

В руке женщина держала шикарный маленький чемоданчик из крокодиловой кожи, а мужчина нес два чемодана побольше.

Было нетрудно догадаться, что это мадам Годро, мать Одетты и Лили.

Должно быть, ей в Париж послали телеграмму, и она поспешила приехать на похороны.

Мегрэ проводил парочку взглядом. Поблизости находились несколько отелей, но они не стали заходить ни в один из них. Может быть, собирались позвонить в ту самую дверь, из которой недавно вышел комиссар?

Мегрэ зашел в комиссариат и медленно поднялся по пыльной лестнице. Хотя он побывал здесь всего один раз, чувствовал себя как дома. Не постучавшись, он толкнул дверь в кабинет, который был почти пуст, как и накануне. Было начало седьмого. Комиссар Мансюи подписывал какие-то бумаги.

– Приехала мадам Годро, – объявил Мегрэ, усаживаясь на край стола.

– На похороны, наверное. А откуда вы это знаете, комиссар?

– Только что видел ее идущей с вокзала.

– Вы с ней знакомы?

– Достаточно увидеть портрет старшей дочери, чтобы узнать мамашу.

– Я с ней никогда не встречался. Говорят, что она до сих пор сохранила красоту.

– В значительной степени, и прекрасно об этом знает.

Мансюи поставил еще несколько подписей в документах.

– Неплохо провели время?

– Доктор Беллами был многословен и пригласил меня к себе домой. Скажите, вы, случайно, не знаете девочку-подростка лет четырнадцати-пятнадцати, длинную и тощую, одетую в розовое ситцевое платьице и черные шерстяные чулки. Волосы соломенные, чуть с рыжинкой.

Комиссар удивленно воззрился на него:

– И это все, что вам о ней известно?

– Еще она носит сумочку, вышитую разноцветным бисером.

– А вы не знаете, где она живет?

– Нет.

– Имя ее тоже вам неизвестно?

– Не знаю ни имени, ни фамилии.

– А где она работает?

– Я даже не уверен, работает ли она.

– Видите ли, в Сабль проживает тысяч двадцать народу, и таких девиц, как вы описали, полно на каждой улице.

– Тем не менее я хотел бы отыскать именно эту.

– В каком хотя бы квартале вы ее встретили?

– В доме у доктора Беллами.

– И вы его не спросили?.. Ах, извините! Я понял.

Это, конечно, только признаки…

Мегрэ, улыбнувшись, стал набивать табаком трубку.