Читаем Весь Дэвид Болдаччи в одном томе полностью

— Пока что не могу сказать. — Ричмонд отпер ящик стола и достал тетрадь с заметками относительно этой внештатной проблемы. — Не надо забывать о том, Бёртон, что одна очень важная улика — за которую, кстати, мы заплатили пять миллионов долларов — до сих пор так и не обнаружена.

Он пролистал записную книжку. К этой маленькой драме были причастны в той или иной степени десятки различных людей. Если б Уитни передал своему защитнику нож для конвертов с описанием случившегося, к настоящему времени об этом уже знал бы весь мир. Ричмонд мысленно вернулся к церемонии награждения Рэнсома Болдуина, состоявшейся в Белом доме. Определенно, Джек Грэм — не стыдливая фиалка. Очевидно, ножа для конвертов у него нет. Но кому мог отдать этот нож Уитни, если он вообще кому-либо его отдал?

Скользя взглядом по четким пунктам анализа различных сценариев, президент вдруг остановился на одной фамилии, выведенной его аккуратным почерком. На самом деле этого человека до сих пор в расчет никто не принимал.

* * *

Кое-как зажав под мышкой одной рукой пакет с ужином навынос и держа в другой руке портфель, Джек выудил из кармана ключ. Однако не успел он вставить его в замочную скважину, как дверь открылась.

— Не ожидал, что ты уже дома, — удивился Грэм.

— Мог бы никуда не заходить. Я бы что-нибудь сварганила.

Войдя в прихожую, Джек бросил портфель на столик и направился на кухню. Кейт проводила его взглядом.

— Слушай, ты тоже работаешь весь день напролет. С какой стати ты должна еще и стоять у плиты?

— Женщины постоянно этим занимаются, Джек. Просто оглянись вокруг.

Он вернулся из кухни.

— Тут я не спорю. Тебе курицу под острым соусом или с грибами и овощами? Я также захватил фаршированные блинчики.

— Выбирай сам, что хочешь ты. Я на самом деле не хочу есть.

Джек удалился на кухню и вернулся с двумя полными тарелками.

— Знаешь, если ты не будешь есть, тебя сдует ветром. Мне уже сейчас хочется набить тебе карманы камнями.

Он уселся на полу напротив Кейт, по-турецки скрестив ноги. Она взяла свою тарелку, а Джек жадно набросился на еду.

— Ну как работа? Знаешь, ты могла бы потребовать себе дополнительный день отдыха. Ты работаешь на износ.

— Кому бы такое говорить… — Кейт взяла было блинчик, но положила его обратно на тарелку.

Отложив вилку, Грэм посмотрел на нее.

— Итак, я внимательно слушаю.

Усевшись на диван, Кейт принялась теребить бусы на шее. Все еще в деловом костюме, она выглядела измученной, словно смятый ветром цветок.

— Я много думаю о том, как поступила с Лютером.

— Кейт…

— Джек, дай мне закончить. — Ее голос хлестнул Джека ударом кнута, однако уже через мгновение черты ее лица смягчились. — Я пришла к выводу, что никогда не смогу преодолеть это, так что лучше принять все как свершившийся факт, — продолжала Кейт уже более спокойно. — Быть может, мой поступок был правильным по самым разным причинам. Но он плохой по крайней мере по одной причине. Лютер — мой отец. И как бы неубедительно это ни звучало, одной этой причины должно было быть достаточно. — Она снова принялась крутить бусы, и те наконец развалились на отдельные шарики. — Я считаю, что занятия юриспруденцией — по крайней мере, в том виде, в каком это делала я — превратили меня в человека, который мне самой совсем не нравится. Не самое приятное откровение, когда тебе уже под тридцать.

Джек накрыл ладонью ее трясущуюся руку. Кейт не стала ее отнимать. Он почувствовал пульсирующую в ее жилах кровь.

— Учитывая все вышесказанное, думаю, пришла пора радикальных перемен. В жизни, в карьере, во всем.

— О чем это ты? — Встав, Грэм подсел к ней. По мере понимания того, к чему клонит Кейт, у него участился пульс.

— Я больше не буду прокурором, Джек. Больше того, я больше не буду юристом. Сегодня утром я подала заявление об увольнении. Должна признаться, все были потрясены. Предложили мне подумать. Я ответила, что уже все обдумала. Насколько мне это было нужно.

— Ты ушла с работы? — В его голосе прозвучало нескрываемое изумление. — Господи, Кейт, ты же столько вложила в свою карьеру, черт возьми! Нельзя просто так все бросить!

Порывисто встав, она подошла к окну и выглянула на улицу.

— В том-то все и дело, Джек. Я ничего не выбрасываю. Моих воспоминаний о том, что я сделала за последние четыре года, хватит на добрый десяток фильмов ужасов. Не о том я думала, обсуждая первокурсницей на семинарах основные принципы правосудия.

— Отдай себе должное: благодаря тебе на улицах стало гораздо безопаснее.

Кейт обернулась.

— Я теперь даже не плыву по течению. Меня уже давным-давно унесло в открытое море.

— Но чем ты собираешься заниматься? Ты ведь юрист.