Читаем Вершители Эпох полностью

Рука мягко легла на рукоять, нащупала острую грань и пятиконечную звездочку, крепко привязанную верёвочкой к гарде, прошлась по ней пальцами, медленно нащупывая каждую металлически холодную сторону. Нож резко вылетел из ножен и вошёл вертикально под самую челюсть, обагрив руки тёплой кровью. Макри осела у неё на руках, пока остальные медлили, боясь задеть выстрелами возможно ещё живого товарища. Вайесс, осторожно придержав тело и положив его на землю, одним рывком вытащила нож и, развернувшись, бросила его в стоящего ближе всех Мэла. Нож был не метательный, но всё равно с силой ударился рукояткой о бронежилет, заставляя Мэла инстинктивно отпрянуть назад и давая немного времени, чтобы вытащить пистолет и выстрелить столько раз, сколько было нужно, до тех пор, пока пули не достигли цели и парень не рухнул вперёд, выпустив очередь в пол зажатым спусковым крючком. Бок и плечо пробила режущая боль, рядом просвистели пули, выпущенные в панике, издалека, и не достигшие цели. Вайесс повернулась к нацелившемуся на неё дрожащими руками Келли и выстрелила в последний раз — мимо. Оружие опустело, и она выбросила его на лёд, наблюдая, как далеко в сторону оно проскользит.

— Какого хрена ты делаешь? — Келли держал её на прицеле, направив автомат прямо в голову, но тело предательски тряслось. — Ещё один шаг, и ты труп! Руки подняла!

— О-о нет, тут снова ошибся. После того, как умер его друг, Келли больше не боялся убивать. Может, раньше он таким и был, но точно не сейчас, — Вайесс говорила, скосив голову набок, но продолжила, повернувшись к нему и подняв высоко над головой руки: одну здоровую, другую кровоточащую от ран. — Тогда, получается, мне нет смысла тут стоять и ждать, пока ты придумаешь, что делать, да?

— Я ведь и правда выстрелю! — отчаянно запротестовал тот.

— Давай, я знаю, каково это, когда в тебя стреляют. Неприятно, но терпимо. Рука, — она кивнула в сторону прошибленной в двух местах конечности, — кстати, уже почти не болит.

— Что ты, мать твою, такое?!

Вайесс нарочито медленно шагнула и пошла вперёд, раскинув руки в стороны и готовясь принять шквальный огонь, но его всё не было. Келли просто стоял, опустив автомат, и смотрел на приближающуюся к нему метр за метром смерть — смерть с человеческим лицом одной из «счастливчиков».

— А, чёрт с тобой. Я всё равно не проживу здесь один, да и не хочу… Давай уже, делай, что задумала, — Вайесс остановилась, засомневавшись, но только на секунду, потому что в следующий момент они уже смотрели друг на друга в упор и… нет, это не было взглядом живого человека. Автомат сам оказался у неё в руках и впился тупым остриём дула в область сердца. Келли улыбнулся и упал, пробитый насквозь одной-единственной пулей.

Мир исчез, завертелся сотнями тысяч глаз, лес сложился, скомкался руинами, как тонкая бумажная книжка, притягиваясь к «Оку» стеклянными руками-ветками, играя светом и тьмой, круговоротом ночи и дня. Он отполировался в идеальный шар, и Вайесс стояла прямо посередине, упираясь ногами в самую тёмную часть титанического зрачка. Глаз вогнулся, падая в самый низ и утаскивая её за собой в темноту чёрной дыры, вращающей синюю галактику из линий и пыли. Пустошь смотрела в никуда, направив свой взор на бесконечность вакуума вселенных. Нечто из чёрного и белого, из жизни и смерти смешивалось, создавая чудеса многоцветности миллиардов миров. Она снова была в Храме, смотрела из появившегося окна на проплывающие мимо звёзды и тянулась к ним в попытке достать чудо, дотронуться до чего-то, что всё время таилось и пряталось, а теперь открылось ей, но пальцы не доставали уплывающие облака, они рассыпались разноцветным порошком, проходя сквозь руки, проходя сквозь ощущения и чувства. Вокруг сидели тысячи тех людей-скелетов, которых она видела и тогда, в первый раз, но теперь их было гораздо больше, и все они тянули к ней лица и руки, с которых капали в бассейн, разделяющий их, чернильные слёзы отчаяния и безысходности. Ей было жаль их — все они источали человеческую ауру, нет, даже больше, чем обычно, но все они были несчастны, они погибли, не успев завершить начатое, не успев найтись и просто приняв жизнь из той воды в бассейне, что они пили каждый день.