Читаем Вершина полностью

Лит облизнул сухие губы. Собрав все свои силы, он сказал затухающим голосом:

— Но перед тем, как вступить в должность, тебе осталось сделать еще одну вещь, последнюю. Ты должен встретиться с нашим президентом. Так что поезжай на 15 этаж. — При этих словах его тело обмякло и слегка сползло в кресле.

— Лестер! — подскочил Джонатан.

Медленно Лит поднял свой белый указательный палец и показал на потолок:

— 15-ый, — прошептал он и скончался.

Джонатан аккуратно закрыл шумонепроницаемую дверь кабинета, который теперь перешел в его владение.

— Мисс Тэблэйн, — сказал он, — вызовите по телефону дежурного. Мистера Лита больше нет.

Как только он нажал кнопку лифта, который располагался в конце коридора, кабина подъехала, и двери распахнулись, как будто известие о его приближении каким-то ос разом распространялось по шахте.

— На 15-ый, — приказал он лифтеру, мельком показав свой пропуск.

Маленькие лампочки замигали, и дверь через несколько секунд открылась.

— Но я же сказал, что мне нужен самый верхний, — возмутился было Джонатан. Он уже чувствовал себя руководителем отдела с окладом 50 000 в год; его время теперь с Лидсом дорого стоило “Объединенной корпорации”, чтобы его тратить попусту. — Это же 14-ый, а не 15 этаж!

— Прошу прощения, сэр, — сказал лифтер. — Но лифт дальше не идет. Вам нужно поговорить с охранником.

— Я, конечно, поговорю! — закричал на него раздосадованный Джонатан.

Охранник уже был начеку, Это был тот же тип, что водил его по кабинетам директоров.

— Что происходит? — требовательно воскликнул Джонатан. — Мне нужен 15-ый, черт вас побери!

— Все правильно. Сюда, пожалуйста, сэр, — сказал охранник и подвел его к гладкой бронзовой двери, у которой не было ни ручки, ни замочной скважины, — Опустите свой пропуск в этот приемник. Он замыкает электрическую цепь, и дверь открывается. При уходе вы должны будете проделать то же самое.

— Вы хотите сказать, — спросил озадаченный Джонатан, — что мистер Сазервэйт тоже проходит пешком этот пролет, когда приезжает сюда?

— Я никогда его не видел, но, должно быть, это так.

От одного берега континента до другого бесперебойно работали сотни заводов “Объединенной корпорации”, 193 000 рабочих и служащих компании производили ежедневно 4000 наименований продукции. А здесь, в центре страны, стояло огромное пирамидальное здание, в котором размещался мозг компании, здесь, на самом верху, сидел гениальный руководитель и управлял всем происходящим. И вот он, Джонатан Гербер, вскоре пожмет руку этому человеку!

С блеском в главах, широко расправив плечи, Джонатан опустил свой пропуск в приемник и вошел в дверь, которая сразу закрылась за ним.

Перед ним была крашеная лестница с деревянными перилами. Взбираясь по ней, и видя, что стены, задрапированные оранжевым тюлем, кое-где ободрались, Джонатан не переставал про себя удивляться — почему мистер Сазервэйт, с его властью и неограниченными возможностями, выставляет все это напоказ? Много, много раз, создавая рекламы, Джонатан писал, что президент “Объединенной корпорации” очень простой человек; это оказалось правдой. Взобравшись наверх, Джонатан попал в комнату, где на голом бетонном полу валялись обрывки строительного мусора, банки из-под высохшей краски и мертвые мухи. В воздухе пахло чем-то похожим на сыр. Открыв левую от себя дверь, он обнаружил, что за ней скрывается темное помещение, в котором на больших барабанах были намотаны тросы лифтов. За правой дверью он обнаружил то же самое.

5 или 10 минут, стоя в душной жаре, он внимательно осматривал все вокруг, ища что-то, что он и сам не знал — потайную дверь, тайник, доску, наконец, на которой его предшественники оставили, за неимением ничего лучшего, свои заметки. Но он видел только банки с краской, мух и четыре маленьких окна, которые смотрели на него как четыре круглых глаза. Паутина и пыль покрывали окна, но там и сям на них были протерты места, как будто кто-то сделал это рукавом пиджака. Подойдя к ближайшему окну, он расширил протертое место рукой и посмотрел наружу.

Перед ним лежала часть города, которая напоминала нагромождение ветхих зданий, и за всем этим простирались бескрайние Миннесоты. И он вспомнил то, что давным-давно успел позабыть — зима пришла в прерии. Сухой снег, подхватываемый ветром, кружил над фермами и окружавшими их заборами. Все вокруг стало голубым от мороза. Но снег шел и шел, мороз становился крепче.

Да, лето — это отпуск, перерыв в работе, а зима — это реальность, постоянная наша спутница. Зима все уверенней завоевывала власть, и на несколько миль вокруг голубая изморозь лежала на земле, только белые полосы льда словно вены, разрезали ее.

— Холодно, очень холодно… — воскликнул Джонатан и поежился.

И затем, стряхнув пыль со своего теплого твидового костюма, поборов страх и собрав все свои мысли и силы, он начал спускаться по гулким ступенькам металлической лестницы, давя каблуками кусочки засохшего раствора, который сыпался вниз при малейшем сотрясении лестницы. Джонатан никак не мог заставить себя убрать руку с перил.