Читаем Верность месту полностью

— Мы не уверены, что она когда-нибудь полностью выздоровеет, — сказали ему медсестры, и он молча кивнул. Конечно, она никогда не оправится, и он тоже. Он любил ее, все еще любил, представлял ее с собой на буровой, она бы сидела как ангел на его плече. То, что он не мог простить, он просто должен был вынести, но Мэнди была исключением — он не мог ни простить ее, ни вынести встречи с ней. Он разбил собственное сердце и уехал из города, оставив сердце Мэнди в надежных руках персонала медицинского учреждения.

Дастин набил карманы сэндвичами с колбасой и наполнил термос кофе.

— Ты выглядишь дерьмово, — сказал Джо. — Уверен, что тебе не нужен день отдыха?

Дастин пожал плечами:

— Кашель по ночам сводит меня с ума, но днем становится лучше.

Джо кивнул. То же самое было и с его снами. При ярком свете дня он не видел, словно наяву, как Ди-Джей борется с ремнем безопасности, как речная вода развевает его волосы, проникает в легкие. При ярком свете дня он не задумывался, действительно ли Мэнди попала в аварию или сознательно собиралась упасть в реку.

* * *

Песок, приносимый ветром, царапал лицо и стучал по стенам построек, которые слегка наклонялись при его наиболее сильных порывах. Джо радовался предстоящей долгой смене, радовался, что освободится от своих грез. Гравий хрустел под его ботинками, нарушая тишину. Было пять часов утра. По ночам людей на улице, казалось, было не так много, вероятно, из-за привычек, приобретенных в жизни до лагеря, но всегда находились те, кто приходил и уходил, создавая непрерывный двадцатичетырехчасовой поток идущих и уходящих с работы, спящих и бодрствующих, находящихся в помещении и на открытом воздухе. Вот и сейчас некоторые парни смотрели «Крестного отца» в комнате отдыха, другие поднимали тяжести в фитнес-зале, а третьи шли к своим койкам с капюшонами, надвинутыми на головы, чтобы защитить лицо от безжалостного ветра прерий. Покрытие линз на его солнцезащитных очках было поцарапано и почти полностью слезло от воздействия песка, который сыпался на него во время работы.

Они с Дастином должны были ехать вместе. Джо собирался заставить парня заговорить, тогда его собственные мысли смогут улетучиться в потоке «беседы» — он мог кивнуть, несколько раз что-нибудь буркнуть да время от времени дать совет по поводу не обещающей ничего хорошего жизни Дастина, и это в двадцать-то один год, а потом назвать все это хорошо прожитым днем. У грузовика Дастин остановился.

— Дай мне минутку, ладно? Я забыл, что мне нужны новые шнурки.

Джо пожал плечами. Парню повезло, что магазин в лагере открыт так рано. В магазине почти ничего не было — шнурки для ботинок, рабочие перчатки, сигареты, печенье. Джо сел на задний бампер и посмотрел на небо. Огни лагеря не могли сравниться с яркими всполохами звездного света — Джо никогда прежде не видел так ясно далекое сверкание космоса. Перед ним всегда было слишком много света, света, который привязывал его к текущему моменту. Его мысли улетали куда-то вверх, в пространство, так что, когда к нему приблизился незнакомый мужчина, Джо вздрогнул.

Мужчина улыбнулся и протянул руку:

— Бен Стоун. Рекрутер компании. Вы Джо Бейкер?

Стоун был седым стариком, возможно лет за шестьдесят, с экземпляром «Трибюн» под мышкой и набором карандашей, настоящих, графитовых, для которых требуется вращающаяся точилка, одна из тех, которые Джо в начальной школе носил в переднем кармане рубашки. Стоун прибыл неделю назад для посещения объекта, немного поздновато для здешних буровых установок. Дастин слышал, что он вышел на пенсию, покинув какую-то среднюю школу в Бисмарке. Учитель истории, он и выглядел соответственно.

Джо пожал Стоуну руку.

— Рад познакомиться, — проговорил Джо и откашлялся, прогоняя сонливость из голоса. — Вы из Бисмарка?

— Да. Приехал проветриться на природе на несколько дней. Должен признаться, я ожидал худшего. Еда действительно очень вкусная, хотя я бы никогда не сказал об этом своей жене. И здесь тише, чем я предполагал. Я представлял себе здешнюю жизнь чем-то из романа Стейнбека. Не совсем «Гроздья гнева»[68], потому что тут у меня нет семьи, понимаете? Но, может быть, «Консервный ряд»[69].

Джо рассмеялся. Стейнбек был единственным автором, который ему действительно нравился в средней школе, когда они его проходили на уроках английского языка.

— Для Стейнбека здесь недостаточно алкоголя. И слишком много правил.

— Что делать, такова жизнь. — Стоун пожал плечами. — Я видел ваше досье. Общинный колледж[70]. Ассоциат[71], но не бакалавр. Бывший землемер. Как вы здесь оказались?