Читаем Верни мои сны полностью

Зачем у церкви кормишь голубейдесятки дней, а может, сотни дней,их стадо синеликое считая?!.Как будто ты перед вратами раястоишь среди стенаний и теней.Век двадцать первый… Но таков ли век,когда ничто кругом не изменилось?..Затон машин?!. То конница ютилась.И так же гордо смотрит человек,что на посту у серого столба(сейчас – метро, тогда – у въезда в город).И тот же души прошибает холод,и та же с неба плещется вода.Я знаю: с голубями говоритькуда верней, чем с сотнями прохожих.Мне от тебя,                         на время не похожей,еще вернее хочется разбитьтот мир,где все банально, все – не то:вполоборота, в полуправду, что ли.Давай сегодня сменим наши роли:я буду с голубями, ты – в пальтопойдешь домой,                                улыбку нацепив,спокойный тон,                               возьмешь вино на ужин.Есть голуби… Они над миром кружат.Есть дом, в котором ждет тебя никто.Давясь тоской                            и времени дичась,спешу к себе – в тебя гляжу устало.У церкви ли, в дому – различий мало:единая у всех живущих связь.Чем дальше в годы – тем сильней тоска,тем проще ощущение от бездны,куда исчезли горы и века,исчезнешь ты, а послея исчезну.

Другу

1. «Нынче простимся… Хватит писать стихи…»

Нынче простимся… Хватит писать стихи,жизнь превращая в гнусный, тоскливый бред.Только прошу: не трогай моей руки.Не задевай – ты слышишь – моих побед.Больно, когда в переулках твоих бредя,если и встретимся, взгляды опустим вниз.Все потому, что лишь другом люблю тебя,не исполняя твой замысел, твой каприз.Все понимаю… Нынче уже без слов.Мир Дон-Жуана… Дружба – постылый бред.Холодно стало от редких твоих звонков.И тяжело – от нещадных твоих побед.Если и встретимся, взгляды опустим вниз…В тех переулках церковь, да без креста.Вот и остался в прошлом мой тихий принц.Вот и настала полная пустота.

2. «Мне легче думать, если друг не прав…»

Мне легче думать,                                   если друг не прав,что с ним теперь                                 неладное случилось:душа иссякла —                                сердце притомилось,почти безмолвным                                     и пустынным                                                                ставот быта,                 от иных досужих дел.Мне больно,                         если друг мой погляделхолодным взглядом,                                       будто он привык,что вечно легок и течет родникнам отведенных небом лет и дней.Мне тяжело от сонных тех огней,которые горят в моем окне;горят всю ночь,не помня обо мне.Пускай кричат: «Он груб, он зол, он сер!..Он ничего по жизни не успел!..»Я буду верить из последних сил:в его пути всего лишь остановка —устал, присел, задумался неловко,но он себя до срока не сносил.И пусть он ошибается теперь!Пусть сплетничает, лжет, глядит жестоко…Но вновь придет – ему открою дверь!Мне без него темно…Мне – одиноко!

3. «Тише, друг мой, пожалуйста, тише…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия