Пришел Степка домой без ягод, сказал, что дорогой рассыпал, завтра еще сходит. Но по его горящим глазам поняла мать, что стал ее Степушка мужиком. Тут и колдуньей быть не надо, чтоб понять.

Утром на другой день подъехала к дому повозка с военным. Приехал он с дурной вестью. С повесткой для Степки. 18 годков ему уж месяц как было. Велел собираться. А сам поехал к другим домам. И раздался по деревне бабий вой. Еще троих забирали в тот день.

Упала мать на колени и выла по волчьи. Видела она, знала, что не вернется ее Степушка обратно. Что навеки расстается с ним. Но пересилила себя, пошла в дом, мешок с одёжкой собрала, хлеба краюху, да яиц вареных. А больше и дать в дорогу нечего. Уехал ее Степушка навсегда.

Через полгода, студеным зимним вечером почтальонка постучала в воротечки, пряча глаза, протянула несчастной матери похоронку и бегом обратно.

Потемнело у матери в глазах. Медленно сползла она по воротам и повалилась в снег. Сколько провалялась, – не знала. Дом ее деревенские всегда стороной обходили. Никто не подошел, не помог подняться. Почуяла, что застывать начала, опомнилась, встала, пошла в избу. Села к окошку, смотрела в ночную темень. Не видно ничего, только ветер в трубе завывает. Жила и не жила. Смерти себе просила, да знала, что не придет она, пока свое колдовское умение не передаст другому.

Сколько дён прошло, не знает, увидела в окошко, что идет к ее избе баба , девчонку за руку тащит, а та упирается, да слезы рукавом вытирает. Валенки от снега обмели, зашли в избу. Как зашли, баба запричитала: “ Вот паршивка, забрюхатела. Порола ее, не говорит ничего. Помоги, спаси от позора. Молодая еще, глупая. Живот вон на нос лезет, а все тишком. Кабы раньше знать, нашла бы паршивца али замуж выдала.”

Посмотрела колдунья на девчонку, узнала в ней ту ношу, что Степка приносил летом и сразу поняла, что его дитя носит девка то. Велела ей, чтоб домой шла, а матери сказала: “Поздно уж, ничего делать не буду. Скрывай от всех, что тяжелая она. А время придёт, скажешь девахе, что ребеночек умер. А сама тихонько мне его подбросишь. Одна я теперь осталась, выращу. А девку позорить нечего. Выдашь потом замуж. Только тихо все сделай, никому не говори, а то милиция затаскает.”

Баба закивала головой, протянула скомканные в кулаке деньги, только колдунья их не взяла. Выпроводила ее, да еще раз наказала, чтобы помалкивала та.

А времечко идет да идет. Пришла весна, солнышко стало теплое да ласковое. Встала утром колдунья, пошла кур кормить, козу доить. Вышла за порог и слышит, котенок где-то мяукает. Вот еще напасть. Искать пошла. Смотрит, корзинка стоит возле амбарной двери под подвешкой, а в корзинке дитя пищит.

Бабка корзину в охапку да в дом скорее. Развернула тряпки, в которые ребеночек завернут был. Девчонка, маленькая, пуповинка только что обрезана, видно только родилась. Кричать то не могла, только попискивала. Не больно обрадовалась, думала мальчишечка будет. Да деваться уж некуда. Пусть девка растет.

Это была я. Так я появилась в бабушкином доме. Выхаживала меня бабушка, молоком козьим выкармливала. Слабая была, думала, что не выживу. А я за жизнь цеплялась. И дело на поправку пошло.

Колдунья месяца три скрывала, что ребенок у нее появился. А потом завернула меня в шаль и пошла в сельсовет по начальству. Объявила, что ребеночка ей подкинули. Кто, чего, знать ничего не знает. Перед начальством ругалась сначала, охала, а потом смирилась, пусть говорит живет у меня, чё теперь делать. А там и рады. Заботой меньше. Метрику выправили. Назвали меня Дарьей, а отчество от Степки, Степановна. Так и стала я Дарья Степановна.

Как я росла? Да как и все в то время. Бабка на ласку жадная была. Редко когда по головке погладит. Когда совсем маленькая была, а бабке надо было по делам своим идти, сажала она меня в громадный сундук. Я привыкла, не ревела, не боялась. Оставит в нем бутылку с молоком с соской, хлеба нажует в тряпочку. Куклу из тряпок кинет. Сижу, играю, усну там же. Бывало до самого вечера по лесу ходит, а я в сундуке сижу.

А потом стала меня с собой брать, травы колдовские собирала, учила, где искать, когда искать. А куда денешь, дома одну оставить, только беды жди. Из сундука я вылезать научилась Лет с пяти меня уж и одну посылала по опушке походить, ягод пособирать.

Так и жили. В школу я не ходила. В деревне школы не было. Вот и учила меня бабушка своему ремеслу колдовскому. Еще буквы показывала, считать учила. По газетам читать научилась.

Все дела по дому тоже на мне. огород копать, сажать, козу обихаживать. Бабка часто хворать стала, не помогали ей ее снадобья. Деревенские уж ко мне приходить стали. Лечила их, отвары да напары делала. Другой раз и колдовать приходилось.

Помню, бабка мне говаривала: “Это твое дело теперь. Жить этим будешь, зла людям не делай. Все одно тебя будут бояться и ненавидеть, но все одно к тебе будут приходить, как беда прижмет”. Так потом и было. Видно было за бабкой что-то чёрное, что скрывала она, да от всех прятала. Не хотела, чтоб я по той же тропе пошла.

Глава 3