Читаем Верховье полностью

Голову стягивали бигуди, поверх которых я повязала платок, чтобы волосы не попали в еду. Я смотрела, как жир волнуется под покрытыми коричневой коркой уродливыми комками мяса, и обдумывала план. Представляла, что заберу Милу из школы, куда она только-только пошла, отведу к соседке. Хоть соседей я избегала, одна женщина с первого этажа была мне не так противна, как все остальные. Она напоминала мне мою маму, которую я почти не помнила. Поэтому не знаю точно, на чем именно строилось их сходство, но я его чувствовала. Возможно, она просто была ко мне добра. Она часто сидела у окна, которое находилось справа от входа в подъезд, и каждый раз, когда я тащила тяжелые сумки с продуктами в одной руке, а Милу в другой, она видела это и выходила мне помочь. Она была не так молода, как я, и помочь с тяжелыми авоськами была не в состоянии, но она брала Милу за руку и расспрашивала, как у нее прошел день. Потому что я так уставала, что с трудом могла поддержать беседу с собственным ребенком. Она провожала нас до квартиры и продолжала развлекать Милу, пока я разбирала сумки.

Я представляла, как отведу к ней Милу, а сама приготовлю котлеты вот так, как сегодня. Их запах заполнит всю квартиру, его можно будет почувствовать с самой лестничной клетки. Это его расслабит. Он войдет в родной дом, будет предвкушать горячий ужин. А тут я наставлю на него его же собственный пистолет и скажу, чтобы убирался и больше в этой квартире не появлялся. А дальше… Скорее всего он бросится на меня, отнимет пистолет. Или у меня хватит смелости противостоять ему и выстрелить? Нет, я даже не знаю, как это делается, только догадываюсь. Видела в черно-белом фильме с красивыми французскими актерами.

Это не выход, но и мысль, что в доме пистолет, что он может им воспользоваться рано или поздно, сводила меня с ума. Я буду вздрагивать каждый раз, как он станет открывать шкаф. Избавиться от пистолета я тоже не могла, понятия не имела, как это делается. И откуда он, боялась даже представить. Это ведь было не так просто – достать пистолет.

Нет, надо нам с Милой бежать. Причем чем дальше, тем лучше, решила я.

Тем же вечером за ужином он сказал, что уезжает в командировку. Так все и закончилось.

Назавтра он уехал, да так и не вернулся. Пистолет пропал вместе с ним. Наверное, я ужасный человек, ведь я не стала обращаться в милицию, боялась, что мужа найдут и заставят его вернуться ко мне. С работы его никто не искал, возможно, они как-то связаны с его пропажей. А может быть, он уже давно не работал там и занимался чем-то другим.

Люди пропадали и будут пропадать, кто знает, что с ними случается? Кто знает, где мой муж, жив он или мертв. Я не знаю и знать не хочу. Тогда я не то чтобы испытала облегчение. Я жила в страхе. Думала, он догадался о моем плане. Я боялась возвращаться домой, думала, он там, ждет меня, а в руках его блестит металл. Боялась за Милу, боялась, что ее украдут прямо из школы. Так и жила. Переехать мы смогли уже только в девяностых, когда квартиру обменяли. Тогда же я сменила имя. Ты ту квартиру даже не застала, родилась на следующий год.

Потом по телевизору стали крутить эту передачу, где люди ищут пропавших родственников или друзей. Я ее никогда не пропускала и все боялась увидеть его. Думала, он скажет, что потерял память, хочет найти хоть кого-нибудь, кто его знал. Таких историй множество. И многие такие люди оказываются на улице, им просто некуда пойти, у них нет ни документов, ни имени. Я думала, если увижу его на экране, совесть не позволит мне это проигнорировать, придется связываться с продюсерами передачи. Но нет, он так и не появился, он так нас и не нашел, если вообще искал.

Я бы не сказала, что теперь живу спокойно, что я освободилась от этого страха. Нет. Я все еще вздрагиваю, если кто-то звонит в дверь, когда я никого не жду. Я все еще разглядываю каждого старика на улице. Даже сейчас, а ведь он, скорее всего, уже умер.

Иногда я представляю, как он прожил эту жизнь. Может быть, у него была другая семья, может быть, он не трогал свою жену так, как меня, может быть, она не знала боли и страха. Может быть, его дочь – счастливая женщина, жена и мама. А может быть, у него сын, а может быть, он погиб еще тогда, много лет назад. Может быть, виной тот пистолет.

Я довольна своей жизнью, у меня ведь есть Мила, есть ты. Но теперь ты понимаешь, почему я была против твоего отца? Я не хотела, чтобы Мила повторяла мои ошибки. Но она пошла точь-в-точь по моим стопам. Рано выскочила замуж, не получила образования. К тому же твой отец был ненадежным человеком, твой дедушка хотя бы имел стабильную работу и мог нас обеспечить всем необходимым. А еще твой отец решил увезти вас с Милой в деревню. В деревню! В место, из которого я так стремилась уехать и больше не возвращаться. Я хотела, чтобы жизнь у Милы была лучше моей.