Читаем Верховье полностью

Так и есть. Кладут меня обратно, деревяшки уже не горячие, но мокрые. Аля берет мои волосы, я чувствую молодые, неуверенные руки. Медлительные, аккуратные движения. Тая, та дергала. Мое гнездо сороки опускают в воду. Крепче пахнет мятой, и мне становится лучше. Икота мяту не любит, ей все тошнотворное подавай. Сырую рыбу, вареный лук. Больше всего не любит она пиво, вино, водку. Сразу кричать начинает, меня изводить. А мяту она боится, не то что не любит. Сразу бежит. Как больно-то моему телу. Голове полегче, внутри кружит аромат мятных листьев. А икота теперь где-то в руке. Она эти бугорки и оставила на моих руках. Все тело изрыхлила, как крот. Скоро я потеряю сознание, веками чувствую, как вокруг все вращается. Баню будто буря подхватила и несет.

Буря-то – Алиных ли рук дело? Зря она, конечно, в тот бор пошла к идолам. Там ведь и потеряться можно, терялись там люди. А те, кто пытался идола унести, долго не прожили. Давно уж там никто не бывал. Аля не отсюда, непривычная для леса, поди. Вот и разгневались идолы. А наказать решили сразу всех нас. Ведь мы допустили.

Лежу и чувствую, как тело отнимается, икота его забрать пытается. Но Аля с Таей борются, чтобы оставить его мне. А я давно ведь тело свое потеряла, еще маленькой девочкой. Не знаю даже, зачем оно мне, но грех ведь смерти себе желать, вот я и борюсь. Снежная Баба боролась. Даже когда Злой Мужик, который жил с мамой, от Снежной Бабы захотел избавиться. Потому что Снежная Баба от меня не отходила, а Злому Мужику я была нужна, когда я одна. Все думали, это отец мой, а он мне не отец был.

Снежная Баба, как мне плохо без тебя… Но я верю, что мы еще встретимся. Может быть, совсем скоро.

Думаю о Снежной Бабе – и мне немного легче, внутри и снаружи не так жжет. Икота снова внизу живота, значит, скоро начнется. Главное, чтобы вышла целиком. Сейчас она уже выросла. Будет больнее, это уже не икра, не лягушка. Пушистый комочек, маленький чертик с когтистыми лапками. Но прыгает икота во мне, будто все еще лягушка. Кожа натягивается. И так уже вся в растяжках я.

– Теперь, Тоня, тужься, будто ребенка выталкиваешь.

Это уже Тая говорит.

Я тужусь, но икота все еще внизу живота, воспалилось все рядом с ней. Боль по телу расползается. Острее чувствую запах мяты, прихожу в себя и снова начинаю тужиться. Аля берет меня за руку и сжимает мои хрупкие косточки. Они могут треснуть, но я понимаю, что это нужно и мне, и ей, поэтому руку не отнимаю. Тая стоит у моих ног и смотрит хмуро. Она в перчатках, в которых работает на огороде. Ждет, чтобы икоту схватить и кинуть в печь, да только сил у меня теперь гораздо меньше, чем когда я была молодая, когда в тот раз икоту из себя выдавливала. Боюсь, уже не смогу, но продолжаю.

Тая давит мне на живот. Я кричу. Аля с Таей тоже что-то громко говорят. Удивляюсь, откуда во мне столько криков и слез, думала, уже все выкричала и выплакала за свою жизнь. Крики так и шлепаются на пол. Аля с ногами забралась на полку ко мне, Тая раздвигает мне ноги шире, продолжает давить на живот.

Дают мне передохнуть. Потом снова поят блевотной травой. Меня тошнит, на этот раз таз подставить забывают. Рвота попадает Але на колени, она сидит у моей головы и распутывает мои волосы прямо в мятной воде. Думаю, ей страшно, думаю, Тая сказала, что дальше будет справляться сама.

Начинает кричать уже икота во мне. Покричала, покричала, а потом заговорила. Да такое, что лучше бы кричала как можно громче, чем такое говорить.

– Эт-то ведь сы-ын ее дом тво-ой спалил, – слышу я, как икота к Тае обращается.

Тая меняется, глаза опускаются. Руки Али замирают, пальцы запутались в моих волосах. Не может икота напоследок не напакостить. Но это значит, все получится, чувствует, что ей надо уходить.

Я тужусь, собирая все свое горе, всю свою злость внутри живота, стараюсь от них освободиться. Ощущаю, как икота выходит, ощущаю ее шерсть, какие-то колючки. Боль нестерпимая, снова ору, дергаюсь, Аля тянет за волосы, что череп хрустит, наверное, с корнем несколько прядей выдрала мне случайно. А потом сразу легко, я превращаюсь в тряпичную куклу, обмякаю на полке, пока Тая суетится, пытается поймать икоту своими перчатками для огорода. Слышу писк икоты, скрип печной дверцы, меня обдает жаром. Значит, удалось икоту поймать и в печь затолкать. Теперь горит она там, ни для Али, ни для Таи не опасная.

Я хватаю ртом воздух, будто тону. Аля дышит так же тяжело. Таю не слышно. Потом никого не слышно, видимо, я сознание потеряла.

Снова чувствую, как лежу на деревянных досках, чувствую их жесткость своими костями. Теперь уже они прохладные, а на голове мокрая тряпка лежит, пропитанная водой с мятой. От мяты уже и меня тошнит, но все равно полегче. Дверь в баню они, видимо, открыли, потому что стало не так жарко, вокруг витает легкий свежий воздух. Вечер наступил уже, наверное. Или это Снежная Баба пришла и обняла меня. Я ведь для нее все еще маленькая девочка.