Читаем Верховье полностью

Прервал наш разговор разъяренный Алексей, он вошел, весь звеня от злости. Он прождал меня у храма двадцать минут, а потом ему сказали, что я в кафе с приезжим парнем. Стулья не разлетались, не бились тарелки и чашки, не кидались в стенку бутылки с коньяком. Но ярость Алексея была такой явной и мощной, что я вжалась в стул, будто перед ударом. Если сейчас же не сядешь в «Ниву», будешь добираться вплавь. Мы вылетели на улицу, жаркий сухой воздух огрел по лицу. Простите, простите, забыла про время. Зарычала «Нива», трогаясь с места. И опять я была в дороге, и опять я молчала, боясь пошевелиться, боясь, что удушающий дым от сигарет заставит меня закашляться, и тогда сосед разразится руганью, матом, будет орать на меня так же, как вчера орал на свою больную мать. Поэтому я тихо сидела и прислушивалась к каждому движению Алексея, сосредоточившись на ощущениях в собственном теле, не подпуская к себе ни одной мысли, замерев, сохраняя хрупкую немоту.

* * *

Бабушки Таи дома не было. Я лежала под пологом и не могла отдышаться. Быстро взбираясь по холму, я ждала, что Алексей погонится за мной, схватит за ноги, повалит, поволочет вниз… А что дальше? Зачем ему это? Да ни за чем, поэтому он даже не вышел из машины вслед за мной. По крайней мере, я не слышала, чтобы хлопала его дверца.

Почему же тогда я это представила? Я знала почему. Это от Изы. Поступив в университет, я стала понимать, как много ее во мне. На любую ситуацию я смотрела ее глазами. В школе я никуда не ходила, почти ни с кем не дружила. Однажды я сказала Изе, что меня позвали на день рождения к богатой девочке, она жила в двухэтажной квартире, собирался почти весь класс, обещали караоке. Я помню, что Иза тогда сказала: ей что-то от тебя нужно, может быть, она плохо учится и хочет, чтобы ты делала ее домашнее задание. А я и правда уже пообещала дать ей списать контрольную по математике – она сидела сзади меня. На день рождения я не пошла, и та девочка больше со мной не заговаривала. Весь год я просидела за партой, боясь повернуться к ней, даже в портфель не могла залезть во время урока.

А потом в седьмом классе я зашла в лифт с тем мужчиной. На мне был пуховик, шапка с белым пушистым помпоном, как хвостик кролика, и короткая школьная юбка. Я нажала свой этаж и почувствовала, как мужская рука ползет по ноге, словно жирный австралийский паук, заползает прямо под юбку, сжимает меня своими ворсистыми лапами так, что теплые колготки хрустят, вот-вот порвутся. Какие девочки у нас в доме, оказывается, живут.

Когда я рассказала об этом Изе, она отругала меня за то, что я зашла в лифт с незнакомым мужчиной:

– Скорее всего, это даже не наш сосед! Ты когда-нибудь до этого его видела? Тогда зачем села с ним в лифт? Никогда не приближайся к парням и мужчинам старше тебя, а если они сами к тебе приближаются, пропускай их вперед или ускоряйся. На них я повлиять не могу, но я должна научить тебя защищатьcя.

Больше я не доверяла никому и ничему. Каждое мое решение сопровождалось тысячей вопросов. Что будет, если я буду поздно возвращаться домой? Что будет, если на ночь не закрыть дверь в квартиру? Что от меня хочет эта девочка, почему она ко мне так добра? Что хочет этот мальчик, залезть ко мне под юбку своими паучьими пальцами? Я всего боялась и всегда ожидала только самого плохого.

Теперь я собиралась стать другой, более свободной и спокойной, не такой тревожной и подозрительной. Доверять мужчинам из лифта я, конечно, не буду, но хоть с кем-то сблизиться, хоть с кем-то поговорить, кроме мамы и Изы, мне было нужно. Поэтому когда Матвей позвал меня в клуб, я согласилась. Мы были похожи. Назло отцу он стал художником, я назло Изе собиралась стать журналисткой. И это нас обоих привело на Пинегу.

Я отрубилась на несколько часов прямо в кроссовках. Меня разбудила бабушка Тая. Я слышала, как она поставила чайник, переоделась, включила телевизор. Видимо, она не знала, что я здесь, не увидела меня за пологом. Я еще немного полежала, прислушиваясь к обычным домашним звукам, шел сериал: кто-то не мог забеременеть, кого-то обманул женатый любовник, чашка стукалась о блюдце, шуршали фантики от конфет.

Я выглянула из-под полога:

– Бабушка, привет.

– Ой, Аля, ты меня напугала. Я ведь не знала, что вы уже вернулись, «Нивы»-то нет.

Я встала, скинула кроссовки и тоже села за стол, стараясь не загородить бабушке экран.

– Не хочешь прогуляться? Я ведь пока еще не все обошла в Лавеле. Даже в Суре побольше видела сегодня.

– Давай, конечно. Чай будешь? – спросила она. Я покачала головой. – Сейчас тогда допью и пойдем. Как вы съездили-то?

– Бабушка, а нет никого другого, кто бы мог меня возить в редакцию?

– Кого другого? Вместо Алексея, что ли?

– Да, может, кто-то еще согласится.

– А что случилось?

– Просто думаю, что ему, наверное, не очень хочется меня возить.