— Северные теплицы, — перехватил инициативу Роз и пропустил даму в салон. Когда экипаж тронулся, а занавески оказались зашторены, он лениво поинтересовался, — Что-то нащупала?

— Не совсем. Я могу вам доверять?

Алес не ответил, только ухмыльнулся правой стороной рта, словно беззвучно говорил: «Это тебе решать, милочка». Меральда зажмурилась, тяжело и шумно дыша. В конце концов, он уже знал о её способностях, и то, как девушка собиралась их использовать, не вызывало в ней восторга. Скорее, лёгкую тошноту, страх и самоненависть.

— Я собираюсь подделать доказательства.

Глава 9. Перчатка

— Ты ведь знаешь, что можешь загреметь на рудники за лжесвидетельство? — уточнил Алес Роз.

— Пусть сначала докажут, — холодно отрезала девушка. Она не просто обладала необычайно чёткой памятью — образование историка, хоть и незаконченное, позволяло ей сводить и анализировать факты не хуже, чем криминалисту. Но сейчас полученных данных и оставшегося времени хватало только на то, чтобы сфальсифицировать доказательства. По крайней мере, она надеялась, что этого достаточно.

Меральда тщетно пыталась представить, как Хотис Вертигальд идёт по джунглям, без конца откидывает со лба медную чёлку, пригибается там, где ей не было в том нужды. Но оказалось, что её фантазия специализируется лишь на пугающих подробностях казней, причём не только Хотиса, но и её собственной. Тогда она и признала, что для этой части плана потребуется помощь специалиста. Кинорежиссёра, способного достоверно перенести вымысел на открытый картридж. По дороге Меральда записала короткую визуальную дорожку с места действия будущей пьесы. Тёмная чаща, в которой нашла бессознательного сокурсника, окружённого архангельскими псами. Вывела на обменник все записи с участием друга, для создания убедительного образа. Ей даже не пришлось воспроизводить их по памяти — на синке обнаружилось так много трансляций, словно вся её жизнь состояла из встреч с этим смешным долговязым парнем и лишь изредка разбавлялась лекциями и страницами древних книг. Он учился на агронома, и их пути закономерно разошлись ещё после первого курса, когда в программе Университета закончились общеобразовательные и смежные предметы. Всё, что ей оставалось — подглядывать за ним с робостью тени перед солнцем. Иногда болтать в столовой, как старые друзья, интересоваться делами, столкнувшись на территории кампуса, а однажды Меральде довелось потанцевать с ним на студенческой вечеринке в честь Пёстрого праздника. Все нарядились в радужные костюмы, настолько яркие, что рябило в глазах, а Хотис, как всегда, заявился в однотонной рубашке с выбившимся из-за пояса уголком, растрёпанный, будто только что проснулся, со смущённой улыбкой на губах. «Кому ещё попадать в переделки, если не такому растяпе», — подумала девушка и тут же скорчилась от боли. В желудок, словно тяжёлый камень с заострёнными краями, бухнулось непреодолимое чувство вины. Стоило ей набраться хоть немного мужества и заставить ноги врасти в пол у того книжного стеллажа, и Вертигальд благополучно уехал бы на следующем экспрессе в обществе Друмайи Арлейн. А уже завтра сама Меральда с лёгким сердцем сошла бы на станции в Мареграде. Но вместо этого она собирается сфабриковать доказательства и отправиться за ним в столицу, прямиком во дворец, чтобы добиться внимания правозащитников и занять место свидетеля на закрытом заседании суда. Ведь так поступают настоящие друзья?

— Орешек, тебя расколют меньше чем за минуту. Давай объясню на пальцах. Гарнизон дважды скопировал твой архив, и в нём не было ни одной полезной записи, — Роз продемонстрировал рогатку из указательного и среднего и несколько раз провёл мимо кулака второй руки, убедительно изображая пустоту, — А должно быть так, — скрестил пальцы два на два в виде решётки и многозначительно помахал ею перед носом собеседницы. Широкий рукав съехал к локтю, девушка заметила забытый на запястье браслет. — Я достаточно понятно излагаю?

— Трансляция будет выглядеть подлинной. Теперь я знаю, как работает ценз, и смогу его обойти, — Меральда изо всех сил боролась с желанием заткнуть уши. Казалось, он намеренно рушит её единственный план, на исполнение которого остался куцый кусочек дня.

— Тебя засунут в идеограф и выпотрошат как индюшку, — черты его лица заострились. Алес снова напоминал своего хладнокровного брата, поэтому слова прозвучали как угроза, а вовсе не дружеское предупреждение.