Читаем Вергилий полностью

В память о былой любви к Кинфии Проперций посвятил ей две элегии четвёртой книги. Самая грустная и проникновенная из них — седьмая. В 20‑м или 19 году Кинфия внезапно умерла, и поэт счёл своим долгом посвятить её кончине элегию, в которой описывает, как глубокой ночью к нему является призрак бывшей возлюбленной. Кинфия начинает корить Проперция за то, что он позабыл её, не подготовил погребальный обряд, просит сжечь все стихи, посвящённые ей, и под конец мрачно предрекает: «Ты отдавайся другим: но я скоро тобой завладею, / Будешь со мной, твой костяк кости обнимут мои»[475]. Эти страшные слова Кинфии оказались пророческими — в 15 году поэт безвременно покинул сей мир.

После смерти Проперция его элегии продолжали пользоваться большой популярностью в римском обществе. Об этом свидетельствуют как настенные надписи, например в Помпеях, содержащие отрывки из его стихов, так и то влияние, которое он оказал на всех последующих римских поэтов. Овидий ставил Проперция на третье место в ряду великих римских поэтов-элегиков после Катулла и Тибулла, гордился знакомством с ним и писал: «Мне о любовном огне читал нередко Проперций, / Нас равноправный союз дружбы надолго связал»[476]. Поэт Марциал называл Проперция «игривым» и «речистым»[477].

Старейшим членом кружка Мецената был Луций Варий Руф (около 74—15), прославившийся как крупный эпический поэт своей эпохи[478]. «Пламенный Варий ведёт величавый рассказ в эпопее, / Равных не зная себе», — писал Гораций[479]. Широкую известность Варию принесла замечательная поэма «О смерти», посвящённая трагической гибели Гая Юлия Цезаря. Мелкие фрагменты из этой поэмы сохранились у Макробия:

Кроме того, Варий сочинил «Панегирик Августу», также получивший большую известность; две сохранившиеся строки из него можно найти у Горация:

Даже после издания «Энеиды» Вергилия Варий продолжал считаться крупнейшим эпическим поэтом своего времени и пользовался особым благоволением Августа[482]. После смерти Вергилия Варий написал историю его жизни, которая, к сожалению, не дошла до нас[483]. Известен был Варий и как замечательный драматург[484]. Его трагедия «Фиест», впервые представленная зрителям в 29 году на играх, устроенных Августом в честь победы при Акции, имела столь большой успех, что автор получил в награду миллион сестерциев. К сожалению, из всей трагедии сохранились лишь слова героя Атрея: «Уже замышляю злодеяние, уже совершить понуждаюсь!»[485]. С Вергилием и Горацием Бария связывали крепкие узы дружбы[486].

Домиций Марс (I век до н. э.), младший современник Вергилия, тоже вращался в кружке Мецената[487]. Как и поэт Гораций, он учился в школе грамматика Орбилия. Марс был известен в основном как талантливый сочинитель эпиграмм на злобу дня[488]. Его перу принадлежали сборник эпиграмм «Цикута» и ещё ряд не дошедших до нас произведений, в том числе большая эпическая поэма об амазонках — «Амазонида», сборник любовных элегий «Меланида» и трактат «Об изяществе»[489]. К сожалению, из всего творческого наследия Марса сохранились лишь две эпиграммы: «На Бавия» и «На смерть поэта Тибулла». В последней, наряду с Тибуллом, поэт оплакивает и Вергилия, поскольку оба поэта скончались в 19 году: