Налетим на белых или на красных, – пулемёты у нас на тачанках, – драка. Обоз отобьём, и к вечеру мы – вёрст уж за восемьдесят. Погуляли. Надоело! Мало толку, да уж и мужикам махновщина эта стала надоедать. Ушёл в Красную Армию. Потом поляков гнали от Киева, тут уж я был в коннице Будённого. Весь поход – рысью. Поляков били с налёту, – «Даёшь Варшаву!». А под Варшавой сплоховали – пехота не поддержала. В последний раз я ранен, когда брали Перекоп. Провалялся после этого без малого год по лазаретам. Выписался – куда деваться?

Тут эта девушка моя подвернулась, – женился. Жена у меня хорошая, жалко её, но дома жить не могу. В деревню ехать, – отец с матерью померли, братья убиты, земля заброшена. В городе тоже делать нечего. Войны сейчас никакой нет, не предвидится, вы уж, пожалуйста, Мстислав Сергеевич, возьмите меня с собой. Я вам на Марсе пригожусь.

– Ну, очень рад, – сказал Лось, подавая ему руку, – до завтра.

* * *

– А вы не торопитесь, Алексей Иванович, – сказал Лось, поглядывая на лазоревые цветы. – Сотрудники Европейского космического агентства планируют начать работы по подготовке пилотируемого полёта на Марс. При благоприятном стечении обстоятельств такая экспедиция может произойти менее чем через тридцать лет. Полёту людей на Марс будут предшествовать отправка к Красной планете новых автоматических аппаратов и пилотируемый полёт на Луну. Пока в планах значатся две экспедиции на Марс. В рамках первой из них, под названием «ExoMars», в 2009 году на Красную планету будет отправлен европейский марсоход. А в 2011–2014 годах в рамках проекта «Mars Sample Return» к Марсу стартует аппарат, который отберёт образцы грунта планеты и доставит их на Землю. Этот аппарат будет значительно сложнее и включит в себя модули для посадки на Марс, для старта с Марса и возвращения. Что касается пилотируемого полёта, то он состоится не ранее 2024 года.

– Да, заехали, – сказал Гусев.

3. Моё вступление на Марс

Открыв глаза…

Открыв глаза, я увидел странный ландшафт… И умом не Сократ, и лицом не Парис…

«И умом не Сократ, и лицом не Парис, – отзывался о нём Балабон. – Но зато не боится он Снарков и крыс, крепок волей и духом силён!» Он с гиенами шутки себе позволял, взглядом пробуя их укорить, и однажды под лапу с медведем гулял, чтобы как-то его подбодрить. Он как Булочник, в сущности, взят был на борт, но позднее признаньем потряс, что умеет он печь только Базельский торт, но запаса к нему не запас. Их последний матрос, хоть и выглядел пнём, – это был интересный пенёк: Он свихнулся на Снарке, и только на нём, чем вниманье к себе и привлёк. Это был Браконьер, но особых манер: убивать он умел лишь Бобров, что и всплыло поздней, через несколько дней, вдалеке от родных берегов.

Открыв глаза, я увидел странный ландшафт. Я знал, что нахожусь на Марсе. Я ничуть не сомневался, что нахожусь в здравом уме, а также и в том, что всё происходит наяву. Я не спал. Моё внутреннее сознание с такой же уверенностью говорило мне, что я на Марсе, с какой ваше говорит вам, что вы на Земле.

Я увидел себя на ложе из желтоватой мохоподобной растительности, расстилавшейся вокруг меня в целые мили.

По-видимому, я лежал в глубокой, круглой впадине, через край которой я видел неопределённые очертания низких холмов.