— Пусть так. Но неужели вы оставите без помощи дочь? Ей ведь так трудно без вас придется…

— Да и рада бы, но я — старуха! Хожу — и то с трудом. Какой с меня толк?

— От болезни под названием «старость» я вылечу вас прямо сейчас, госпожа. — Гарвельт понимающе улыбнулся. — Это вовсе несложно, утром проснетесь молодой.

Он встал, подошел и положил руку на лоб Анастасии Петровны. Она дернулась, но не стала протестовать, растерянно смотря на человека в белом, который совсем недавно был сгустком света. Она, конечно, не поверила в его слова о молодости, но остальное заставило ее сильно задуматься. Если он говорит правду, действительно придется отдать все силы для спасения родного мира, сколько бы там этих сил ни осталось. Да и Леночку одну оставлять никак нельзя, раз уж свалилось такое несчастье на ее бедную девочку.

Внезапно накатила дурнота, в мозгу взорвался огненный шар, и она вскрикнула. Однако вскоре стало легче. Открыв глаза, Анастасия Петровна увидела, что палач снова сидит в своем кресле, как будто и не вставал с него. Она поежилась, понимая, что он только что сделал с ней что-то странное. Но что? Посмотрев на Гарвельта, вздохнула и сказала:

— Раз я могу помочь Лене, то я согласна.

— Тогда прошу вас прийти на утреннюю тренировку вместе с дочерью. — Он снова мягко улыбнулся. — Сами все увидите и поймете. Мне необходимо завтра обучить вас обеих кое-чему важному. Очень важному.

Затем он повернулся к вампирше, все еще стоящей на коленях.

— Ты родилась с даром гениального художника, арвад. Но, став вампиром, потеряла все. Однако сейчас дар начал возвращаться, я вижу разгорающийся в тебе огонь. Не случалось ли в последние дни такого, что тебе страшно хотелось чего-то непонятного?

— Случалось, Повелитель… — едва слышно прошептала Сатиа.

— А ты попробуй порисовать, девочка. Увидишь, что будет.

— Моя душа возвращается?! — На глаза персидской царевны навернулись слезы.

— Возвращается, — подтвердил палач с какой-то непонятной улыбкой на губах. — Не только к тебе, но и к остальным тоже. Скажи им об этом, пусть вспомнят, кем были до того, как стали вампирами.

Сатиа закрыла лицо ладонями и откровенно разрыдалась — не ждала такой новости. Не верила, что такое возможно, не верила, что ее простят когда-нибудь.

Палач встал, подошел и ласково погладил девушку по спутанным волосам. Она подняла голову и неверяще посмотрела на него. Это безжалостный Повелитель ее, ничтожную вампиршу, утешает? Да как же это? Разве такое бывает? Однако ощущала затылком его теплую руку. Значит, бывает. Персиянка долго смотрела на палача и постепенно осознавала, что во многом ошибалась. Она больше не боялась, наоборот — знала, что станет драться за него до конца, отчаянно. Не из страха, а потому, что так надо.

Попрощавшись с Гарвельтом, Анастасия Петровна с трудом добралась до своих покоев. Там рухнула в кресло и долго сидела, обдумывая услышанное. В глубине души она уже знала, что верит, несмотря на все доводы рассудка. И на что такое, интересно, она согласилась? Хотелось бы знать. Прямо в этом кресле она и заснула.

5

Сладко потянувшись, Лена открыла глаза. Солнце поднялось уже высоко, бодро светя в окна. О, надо же — японцы не разбудили ее на рассвете, как обычно, а дали поспать почти до полудня. Что-то случилось? Последний медведь в лесу подох? Или что? Вчерашнего отчаяния как не бывало, его место заняла веселая злость. И обида, глухо клокочущая где-то на дне души. Значит, так, господа хорошие? Что ж, посмотрим кто кого. Вспомнив о предстоящей тренировке, она поежилась и тяжело вздохнула. Ладно, пора вставать.

Не успела она вскочить, как буквально из воздуха материализовалась Эдна с пушистым махровым халатом в руках и накинула его на госпожу. Датчанка была одета в строгий женский костюм, чепчик и кружевной белый передничек, являя собой пример классической английской горничной. Строгое, непроницаемое лицо, каштановые волосы заплетены в тугую косу. Таких женщин обычно называли ледышками. Радостно улыбающаяся Мари, одетая точно так же, подкатила стеклянный столик с парящим кофейником. По спальне разнесся потрясающий аромат, заставивший крылья носа затрепетать в предвкушении. Лена осторожно приняла крохотную чашечку из рук горничной и отпила глоток. Какое чудо! Такого кофе она не пила никогда.

— Сатиа кофе варит, как никто. — Француженка прыснула при виде потрясенного лица госпожи. — Доброе утро!

— Доброе утро! — Лена улыбнулась егозе — при виде нее нельзя было не улыбнуться. — Передайте ей мое огромное спасибо. Это не кофе — это чудо какое-то!