Возможно, Альда так и осталась бы моральной победительницей в этом мерзком представлении, но тут вновь прозвучал бархатистый голос юной баронетты. Только в этот раз девушка вела себя как-то нарочито по-детски. Она радостно улыбнулась несколько неловко топчущемуся рядом с женой толстяку-барону и, добавив глуповатых детских интонаций, спросила у него:

- Ой, господин барон… – даже симпатичное лицо её приобрело какое-то ребячливое выражение. – А я сперва подумала, что госпожа Альда жена вот этого господина, – она кивком указала на молчаливо стоящего за спинами супругов молодого мужчину, чьё имя так никто ещё и не узнал. И тем же глуповатым ребяческим голосом пояснила: – У меня есть кузина, баронетта Изольда, она живёт прямо здесь, в Изенбурге, среди всей этой роскоши, рядом с королевским дворцом. Она такая столичная штучка! Вот Изольда мне и рассказала, что только новобрачные и любовники носят атласные банты одного цвета! Поэтому я так и ошиблась, – снова глупо похлопав ресницами радостно улыбнулась баронетта.

Пауза была глубокой, и супружеская чета Джарвис начала меняться в лице: Альда слегка побледнела, а вот мясистое лицо барона, напротив, налилось помидорным цветом. Он несколько грубовато ответил баронетте:

- Вы ошиблись, госпожа Ангелика. Этот молодой человек – мой племянник, господин Стенли Мертон. Так что Альда приходится ему тётушкой.

Мать Ангелики, так ничего и не поняв, продолжала добродушно улыбаться, а вот Генрих с Леоном оба с заметным трудом удерживали серьёзность на лицах. А больше всего мне понравилось, что юная баронетта не отступила перед недовольством пожилого барона и гневом, ярко написанном на лице Альды. Она сочувственно улыбнулась моей сестре и тем же ребячливым тоном произнесла:

- Ах, дорогая баронесса, я представляю, как вам неприятно узнать о такой ужасной ошибке в выборе туалета. Но вы сильно не расстраивайтесь, при дворе снисходительно относятся к приезжим из провинции.Так мне говорила кузина Изольда.

Альда прикусила губу и с ненавистью глянула на невесту барона Клингена. Дома её явно ждал неприятный разговор, но и сделать она ничего не могла…

Тут, опасаясь скандала, вмешались мужчины:

- Господин барон, мне было крайне приятно познакомиться с мужем свояченицы. Жаль, что мы живёт так далеко друг от друга и сестры не смогут часто видеться. А сейчас прошу прощения, но нам нужно идти – есть ещё несколько знакомых, которых я хотел бы повидать здесь.

Барон Клингегн, беря под руку матушку своей невесты, откланялся со словами:

- Надеюсь, баронесса Джарвис, мы с вами ещё увидимся на королевском балу.

- Это вряд ли, – скрипучим от ненависти голосом прервала молчание Альда. – Мы, разумеется, получили приглашение… но на балу будет столько народу, что вряд ли мы с вами встретимся.

- Ну почему же, моя дорогая свояченица?! – неожиданно для меня вмешался Леон. – Моя жена получила приглашение от его королевского величества на танец. Она будет открывать с королём бал, и вы обязательно её увидите…

<p>Глава 61</p>

Я действительно открывала бал с его королевским величеством. Надо сказать, что к этому моменту я уже немножко пожалела, что решилась на столь смелые туалеты для себя и мужа.

Если в день представления королю парными костюмами мы привлекли множество взглядов, то изумрудный шёлк, расшитый обрамлёнными в золото янтарными кабошонами и подчёркнутый таким же ярким костюмом Леона привлекал к себе слишком большое внимание: на нас с мужем смотрели, о нас явно сплетничали и далеко не все взгляды были доброжелательными. Впрочем, после танца с его величеством, когда он достаточно громко похвалил мой туалет, фыркнуть в нашу сторону не посмел никто.

На самом деле бал оказался вовсе не таким весёлым местом, как мне представлялось раньше. Духота, не самые приятные запахи, а особенно – ширмы, поставленные по углам, за которыми скрывались туалетные слуги с горшками – всё это изрядно портило настроение. Но если не обращать внимания на эти мелочи - всё прошло замечательно.

Я с удовольствием пообщалась с госпожой Ангеликой в перерывах между танцами, а когда решила отдохнуть и пропустить пару,то компанию мне составила её матушка, вдовствующая баронесса Корнелия Бредфорд. Женщина она была простоватая, очень добродушная, и именно из её болтовни я и узнала, каким образом Генрих Клинген оказался женихом столько решительной особы, как баронетта Ангелика:

- …такой негодяй! Пока муж мой жив был – и в гости к нам приезжал, и с женой его покойной мы в наилучших отношениях были. А как мужа моего не стало, – баронесса торопливо перекрестилась и вздохнула... – Так и покоя нам от этого Краузе не стало. В спор он кинулся из-за земли возле ручья: дескать, муж мой покойный на время эту землю брал ещё у его родителя. А как же на время брал, если за эту самую землю он моим приданым расплатился?! И по всем бумагам двадцать с лишним лет эти земли Бредфорду принадлежали, а только он и слушать ничего не хотел! – баронесса возмущённо попыхтела и поджала нижнюю губу, вспоминая причинённые ей обиды.