Я подняла глаза скорее машинально, чем реагируя на знакомое имя. Передо мной стояла моя сестрица в вычурном платье из золотой парчи, украшенном тёмно-фиолетовыми атласными бантами, и точно такие же банты были на штанах сопровождавшего её кавалера. Эти ленты облепили не только его камзол, но и были нашиты сбоку на манжеты коротких чёрных бриджей.

<p>Глава 60</p>

Я подняла глаза скорее машинально, чем реагируя на знакомое имя. Передо мной стояла моя сестрица в вычурном платье из золотой парчи, украшенном тёмно-фиолетовыми атласными бантами, и точно такие же банты были на штанах сопровождавшего её кавалера. Эти ленты облепили не только его камзол, но и были нашиты сбоку на манжеты коротких чёрных бриджей.

Альда узнала меня и несколько секунд мы обе растерянно молчали, не зная, как обозначить наше родство, а главное – стоит ли это делать. Но тут на беду ко мне подошёл мой муж. Даже не взглянув на сидящего рядом со мной толстяка и парочку перед ним, Леон заговорил:

- Софи, Генрих пошёл за своей невестой и её матушкой. Он хочет представить нам их.

Леон протянул мне руку, чтобы помочь встать, и я уже видела барона Клингена, сопровождающего двух женщин: пожилую расплывшуюся матрону и миловидную девушку-блондинку дет двадцати. Я начала вставать, но тут зазвучал нежный голосок моей сестры:

- Барон Тенгер, как я рада вас видеть: вы так внезапно исчезли после свадьбы с моей сестрой, что мы с матушкой предполагали самое худшее!

Ситуация сложилась – хуже не придумаешь…

Дойдя до нас Генрих Клинген, точно так же, как и Леон, совершенно не обращая внимания на людей рядом, дружелюбно улыбнулся мне.

- Леон, госпожа графиня, позвольте мне представить вам мою невесту, баронетту Ангелику Бредфорд и её почтенную матушку, вдовствующую баронессу Корнелию Бредфорд.

Толстуха улыбалась чуть смущённо, а девушка смотрела на меня с интересом, но тут вмешалась Альда:

- Графи-и-и-и-ня? – глядя на меня, протянула она. – Ах, как интересно! А мне вы представите свою милую невесту, дорогой барон Клинген? – она повернулась к подошедшим женщинам и улыбалась так радостно, как будто встретила близкую родню.

При этом сестрица кокетливо перебирала в пальцах кружева на своем декольте и, как бы невзначай, развернулась всем бюстом к слегка растерявшемуся барону Клингеру. Воспользовавшись секундным замешательством мужчин, Альда продолжала:

- Ах, я так рада встрече, что совсем забыла! Знакомьтесь, дамы и господа – это мой муж, барон Леопольд Джарвис.

Толстяк, недовольно пыхтя встал, поклонился и вопросительно уставился на собственную жену. Господин в фиолетовых бантах, сопровождавший эту странную пару почти незаметно стушевался и отступил за спину супругов.

Растерянно себя чувствовали все, кроме Альды. Она, похоже, прямо наслаждалась ситуацией и смущением, которые явно испытывал Генрих Клинген. Впрочем, барон быстро взял себя в руки и сухо улыбнувшись моей сестрице, ответил:

- Госпожа Корнелия, позвольте представить вам старшую дочь баронессы фон Вельфорд, в замке которой мы с графом отлёживались после ранения. Юную госпожу зовут Альдой. Получается, уже госпожой Альдой Джарвис.

Пышнотелая баронесса радостно заулыбалась Альде и густым баском проговорила:

- О, какая замечательная встреча! Милый Генрих столько рассказывал об этой ужасной трагедии и был так благодарен вашей матушке за помощь и приют… Я просто счастлива познакомиться с вами, милая баронесса!

Невеста Генриха, похоже, знала несколько больше, но тоже вполне вежливо улыбнулась Альде и её мужу, и гораздо теплее – мне.

- Да, барон Клинген действительно много рассказывал об этой истории, – у девушки оказался редкой красоты бархатистый голос. Такой бы голос оперной певице и она непременно стала бы звездой с мировым именем.

Минутное замешательство в нашей группе можно объяснить тем, что ни я, ни Леон, ни барон вовсе не хотели продолжать это знакомство, но были недостаточно подкованы в светском общении, чтобы сделать это быстро и без грубости. Альда же, нисколько не смущаясь, подхватила меня под локоть и почти склонив голову мне на плечо ласково «пропела»:

- Милая сестра, я так рада, что даже венец безбрачия не помешал тебе выйти замуж! – и затем, обращаясь уже непосредственно к невесте Генриха, выдала следующее: – А, вам, милая баронетта, я почти завидую! Помнится, в замке моей матери Генрих оказывал мне столько знаком внимания! Ах, милая… Если бы вы знали, какой проказник ваш жених! – всё это говорилось приторно-сладким тоном и вроде бы даже с улыбкой.

Кажется, только муж Альды и почтенная баронесса не уловили в словах моей сестрицы ничего гадкого. Остальные же участники беседы чувствовали себя так, будто их поливают медовым сиропом прямо поверх одежды, вроде как и сладко, но так противно!