Читаем Венера Челлини полностью

Ему были не нужны игрушки. Самыми забавными живыми игрушками для него были взрослые, которые его окружали. Чужих он с детства, с пеленок, не только не боялся, а, наоборот, проявлял к ним жгучий и совсем не свойственный маленьким детям интерес. У Дениски был настороженно-пристальный взгляд, который как будто держал в поле зрения всех сразу и каждого в отдельности.

Животных мальчик не особо жаловал, кроме собак. Собак он обожал и с любым, самым свирепым псом легко находил общий язык. Бабушка до сих пор с содроганием вспоминала злющего соседского Тузика, которого боялись даже его хозяева, но только не Денис. Малыш играл с Тузиком, бегал наперегонки, дразнил и гладил, делился едой и даже лазил к Тузику в будку, что являлось и вовсе делом неслыханным.

Еще маленьким мальчиком Дениска четко усвоил, что он «не такой, как все», что он – особенный. Чем особенный, он не задумывался, но людей научился слегка презирать, хотя своего интереса к ним не утратил. Чем же развлекаться, если не ими?

Он рано понял, что в жизни есть вещи важные и не важные , и что с помощью важных вещей можно здорово влиять на других. Можно какой-нибудь безделице придать такие важность и значение, что эта ничтожная вещь начнет управлять людьми и властвовать над их умами и поступками. Однажды Дениска развлечения ради спрятал бабушкин паспорт и долго забавлялся, наблюдая, как она, хватаясь за голову, мечется в поисках пропавшего документа по всей квартире, охает и ахает, капает себе в рюмочку лекарство и громко возмущается собственным склерозом. Потом изобретательный внук подложил документ таким образом, что бабушка его обнаружила как бы сама, и с удовлетворением наблюдал, как она радовалась. Счастливая, она купила Дениске конфет и не ругала его за порванные штаны. Собственно, затея с паспортом и была задумана, чтобы избежать поучений и расспросов по поводу огромной дырки на новых школьных брюках.

Часто Дениска устраивал ссоры между бабушкой и дедушкой, что тоже было интересно. Интересно было ссорить и мирить одноклассников, бесить и дурачить учителей, врачей и пионервожатых. Дениска весьма натурально умел прикинуться больным, когда надо было побледнеть, упасть в обморок, отказываться от еды и корчиться от не ведомых никому болей. Это получалось у него настолько легко и естественно, что стало скучным, и мальчик искал более тонкие варианты воздействия на других. Как правило, он их находил.

Никто не подозревал, что он создает нужные и выгодные ему ситуации и мастерски изменяет те, которые ему не нравятся. Все окружающие считали его очень покладистым, ответственным и серьезным. В школе он участвовал во многих олимпиадах и часто оказывался победителем, постепенно приобретая репутацию вундеркинда, гения и таланта. Ребята его уважали и побаивались, но близких друзей у Дениса не было. Самым близким другом он был себе сам, поэтому вел дневник, разговаривая в нем сам с собой и сам с собой советуясь. Он не признавал никаких авторитетов, не имел никаких идеалов, никаких принципов, кроме одного – развлечения, острые, дразнящие нервы переживания, рискованная и невероятно сложная игра. Дуэль, на которую он вызывал весь мир и всех существ, которые его населяли!

Очень рано он открыл для себя новую игрушку, приятную и немного опасную, а кроме того, невероятно важную – секс, до этого момента как-то упущенную им из виду.

Однажды на даче Дениска увидел, как целуются парень с девушкой. Зрелище захватило его. Он не мог оторвать взгляда от их лиц, губ, от замедленных движений их рук и тел. Сладкая жаркая волна окатила его, подступила к самому сердцу, слабостью и истомой растекаясь по груди, так что он едва не задохнулся.

«Царское наслаждение!» – родилась в его расслабленном мозгу недетская мысль.

Дениска не скоро выполз из сырого полумрака глухих зарослей крапивы и репейника, горько и сочно пахнущих зеленью, землей и перезрелой малиной, осыпающейся с одичавших кустов. Он любил прятаться ото всех и выбирал для этого самые укромные, сплошь заросшие высоким бурьяном дальние уголки сада. Там, сидя на корточках или прямо на прогретой за день земле, он предавался своим прихотливым фантазиям или наблюдал за жизнью соседей, скрытой и потому особо привлекательной.

У соседей на даче, как и у Дениски, и у большинства дачников, не было удобств в доме. Дома в Мамонтовке строились деревянные, просторные, с застекленными мансардами, открытыми верандами, ставнями и резными наличниками на окнах и дверях – среди редких высоченных сосен с золотыми стволами и густыми, дышащими хвоей кронами. Дикие сады окружали эти дома, весной заливая их ароматами сирени и жасмина, засыпая белыми, нежными лепестками цветущих яблонь и груш-дичек, черешен и слив.