Читаем Венера Челлини полностью

Позвонила я с Ярославского вокзала Виктору, он за мной приехал, отвез домой. Я только в квартиру вошла – и сразу в душ. На меня кипяток льется, а я не чувствую. Так хотелось смыть с себя все… Тогда, стоя под душем, я и решила, что очиститься от этой грязи можно только одним способом – уничтожив ее источник. Все остальное будет самообманом. Об убийстве я тогда не подумала… не представляла, как это сделать. Но твердо знала, что Денису недолго осталось шептать на ушко разным женщинам свои лживые признания.

– У вас это в роду, наверное, – сказала Ева.

Она поняла, что, подслушав случайно разговор Милы и Дениса, Аглая должна была почувствовать себя примерно так же, как сама Ева, когда читала дневники. Это ощущение раздавленности и самоуничижения было невыносимым, а для такой гордой и самолюбивой женщины, как Соломирская, – вдвойне и втройне. Видеть, как владыка твоей души валится с трона, словно набитое тряпками чучело, – зрелище не для слабонервных.

– Моя прапрапрабабка Апраксина застрелила своего любовника, вернувшись раньше времени с бала и застав его с горничной, – подтвердила Аглая Петровна. – Хорошо, что не насмерть. Он того не заслуживал. Обыкновенное ничтожество, которое было не в состоянии оценить то, что имело. Поменять красавицу-графиню на девку, которая моет полы и два слова едва свяжет… Видимо, каждому в жизни свое: кому розы, а козлу – капуста!.. Но Денис – это явление особое! Это монстр! Чудовище, которое скрывается за личиной сладкого мальчика. Вам он не напоминал восточного принца? Эти томные глаза, красивое тело, рафинированность наряду с тягой к грубой роскоши; утонченность, смешанная с изощренностью; изысканность, за которой скрывается жестокость, почти садизм; замысловатые речи, тихие вздохи…

Ева подумала, что Аглаина рубрика в журнале заслуженно пользуется популярностью: никто не смог бы лучше уловить и выразить суть противоречивой, слащаво-безжалостной натуры Дениса Матвеева, их общего любовника, ныне покойного.

– Аглая Петровна… – начала Ева…

– Можешь называть меня просто Аглая, – сказала Соломирская. – Мы теперь как сестры. Ведь так? – непонятно было, шутит она или говорит серьезно. – Ты хотела спросить меня, как я это сделала?

– Да.

– После того случая на даче я начала играть свою собственную роль. И наш мальчик Денис смотрел на сцену с открытым ртом. Это говорит о том, что жизнь делает нас актрисами почище самой Сары Бернар! У нас с Денисом была обычная интимная встреча, которую я решила сделать последней. Сколь ни увлекательна пьеса, занавес рано или поздно закрывается, господа! Но… если быть до конца честной, Ева, – до последней минуты я не знала наверное, смогу ли исполнить задуманное. Денис сам вынудил меня…

– Как?

– Слушай… Я приехала электричкой в назначенное время. Он всегда закрывал собак перед моим приходом. Они меня знали и не лаяли. Я проскользнула в темный дом, как тень, на ходу надевая на руки перчатки. Денис был невероятно подозрительным, он ловил чужие мысли и намерения на лету. Поэтому мне пришлось подготовить его к этому заранее. Я сказала, что новая мода диктует женщинам носить тонкие лайковые перчатки летом – такая вот экстравагантная деталь вечернего туалета. И действительно купила себе несколько пар перчаток. Помню, как Виктор удивлялся по этому поводу!..

– Не отвлекайся, – вернула ее к рассказу Ева. – Ты приучила Дениса к перчаткам?

– Ну да! – развеселилась Аглая. – Не только же ему дрессировать своих проклятых собак?! Привык, как миленький, и перестал обращать на перчатки внимание. Итак, никем не замеченная, я прошла в его кабинет, где он обычно меня ждал… На его рабочем столе стояла статуэтка Венеры. Я решила, что это хорошее предзнаменование. Богиня любви всегда на стороне женщин, потому что она сама – женщина! Я собиралась взять статуэтку и ударить его изо всей силы по голове, но… не смогла. Оказывается, это совсем не просто – убить человека. И тогда я начала беседовать с ним, я хотела объяснить ему, какую он причинил мне боль… Как он мог? Говорить, что во мне заключается вся его жизнь, весь смысл его существования, стоять на коленях, умолять о любви, приносить клятвы и обещания, которых я никогда у него не требовала, безумствовать… а потом спать с прокуренной проституткой, у которой волосы, как пакля, и от которой за метр несет перегаром?! Я хотела спросить у него – что все это значит? Зачем ему это? Почему он так поступает со мной? С собой? С нашими чувствами?.. Знаешь, что он мне ответил?

– Что? – эхом откликнулась Ева, уже понимая, что именно мог ответить Аглае Матвеев.