Читаем «Великий Вавилон» полностью

Известный маклер «Кафрского кружка» вошел в комнату со скромным видом. Это был человек довольно приземистый и краснощекий, одетый подобно типичным представителям евреев-финансистов, со слишком толстой цепочкой и в жилете со слишком глубоким вырезом. В своих пухлых руках он держал трость с золотым набалдашником и совершенно новую шелковую шляпу — была пятница, а мистер Леви каждую пятницу, за исключением праздников, имел обыкновение покупать новую шляпу. Он тяжело дышал и сильно сопел носом, будто только что совершил какой-нибудь подвиг Геркулеса. На американского миллионера он взглянул с едва заметным смущением, и в то же время на лице его отразилось искреннее восхищение и добродушие.

— Мистер Раксоль, кажется… мистер Теодор Раксоль? Горжусь встречей с вами, сэр.

Таковы были первые слова мистера Симпсона Леви. По форме это было приветствие трубочиста низшего разряда, но тон его почему-то понравился Раксолю. «Вопреки ожиданиям, — подумал он, — передо мной стоит честный человек».

— Здравствуйте, — отрывисто проговорил миллионер. — Чему я обязан удовольствием видеть вас?

— Вы, должно быть, не располагаете свободным временем, — ответил Симпсон Леви. — Во всяком случае сам я очень занят, а потому без обиняков приступлю к делу, мистер Раксоль. Я человек простой и вовсе не претендую на то, чтобы казаться джентльменом, или на какие-либо подобные глупости. Я маклер, вот кто я такой, и мне все равно, кто как на это смотрит. На днях я давал бал в этой гостинице. Он обошелся мне в две с лишком тысячи фунтов, и, кстати сказать, я сегодня утром выдал чек для уплаты по вашему счету. Я не люблю балов, но иногда они бывают мне полезны, да и жена моя страстно их любит, вот мы и устраиваем их время от времени. Ну, относительно устройства бала я ни в чем не могу упрекнуть администрацию гостиницы, все было очень прилично, очень прилично, но я хотел бы знать вот что: зачем вам понадобилось посадить шпиона среди моих гостей?

— Шпиона? — воскликнул удивленный таким обвинением Раксоль.

— Да, — твердо проговорил мистер Симпсон Леви, обмахиваясь шляпой и глядя прямо в лицо Теодору Раксолю с выражением несправедливо обиженного человека. — Да, шпиона. Это не важно, я знаю, должно быть, вы считали себя вправе, как хозяин заведения, распоряжаться как вам вздумается по всем статьям, но я пришел заявить вам, что я протестую. Это дело принципа. Я не сержусь, но я стою за принцип.

— Дорогой мой мистер Леви, — возразил Раксоль, — уверяю вас, что, сдав золотой зал частному лицу и для частного приема, я бы никогда и не подумал сделать то, в чем вы меня обвиняете.

— Правда? — спросил мистер Леви.

— Ей-богу. — Раксоль улыбнулся.

— На моем балу присутствовал субъект, которого я не приглашал. У меня чудесная память на лица, и я в этом уверен. Многие спрашивали меня потом, зачем он был там. Кто-то сказал мне, что это один из ваших лакеев, но я этому не поверил. Я мало знаю о «Великом Вавилоне», и, признаюсь, эта гостиница не в моем вкусе, но я не думаю, чтобы вам понадобилось прислать вашего лакея наблюдать за моими гостями — если, конечно, он не был прислан, чтобы им прислуживать, а этот парень никому не прислуживал, хотя пил и ел весьма усердно.

— Может быть, мне удастся несколько прояснить эту тайну, — ответил Раксоль. — Мне уже известно, что на вашем балу присутствовал один неприглашенный человек.

— Как вы это узнали?

— Совершенно случайно, мистер Леви, не допытываясь. Это бывший лакей гостиницы — метрдотель Жюль. Вы, без сомнения, слышали о нем?

— Не слышал, — твердо заявил мистер Леви.

— А мне говорили, что Жюля знает всякий, но это, оказывается, не так. Ну, как бы то ни было, а в ночь, предшествовавшую вашему балу, я уволил Жюля и приказал ему никогда более не переступать порог «Великого Вавилона». Но вечером я его опять встретил здесь — не в золотом зале, а в самой гостинице. Я попросил его объяснить свое присутствие, и Жюль стал утверждать, что он ваш гость. Вот и все, что я знаю об этом деле, мистер Леви, и мне очень грустно, что вы сочли меня способным на такую низость, как подослать сыщика на ваш бал.

— Я совершенно удовлетворен, — сказал мистер Леви, немного помолчав. — Я хотел только объяснения и получил его. Некоторые мои коллеги в Сити говорили мне, что, идя напрямик, можно положиться на мистера Теодора Раксоля, и я рад, что их слова оказались правдой. Ну а что до этого молодца Жюля, то я сам наведу о нем справки. Можно узнать, за что вы его рассчитали?

— Я и сам этого не знаю.

— Вы не знаете? О, ну если вам так угодно… Я ведь спросил только потому, что вы, как я думал, могли бы помочь мне выяснить, почему он без всякого приглашения явился ко мне на бал. Извините мою бестактность.

— Да нет же, мистер Леви, я и в самом деле не знаю. Он просто показался мне довольно подозрительной личностью, и я уволил его, так сказать, инстинктивно. Понимаете?

Мистер Леви ответил на вопрос вопросом:

— Если этот Жюль — такая известная личность, как мог он надеяться не быть узнанным на моем балу?

— Не могу вам сказать, — поспешно ответил Раксоль.