— Это просто праздник какой-то, если честно! Ее тоже Алиса звали, а фамилия — Уткина. Я сменила для благозвучия, это не возбраняется… Тем более — я вроде как не только из другого мира гостья, но и из будущего — тоже. Девочку, конечно, жалко, но я второй шанс упускать не собираюсь! — Алиса… Владимировна покружилась на месте, и юбка ее белого платья покружилась тоже. — Нравится?

Так вообще говорят — юбка платья? Об этом я подумал, но сказал совсем другое:

— Мне брюнетки нравятся. Точнее — одна брюнетка, — а то мало ли эта самая брюнетка сквозь прицел подаренного «Гаусса» сейчас наблюдает, да и вообще — пятьдесят пятый год рождения — это слишком!

— Знаю я эту твою брюнетку! — рассмеялась Алиса. — И полностью одобряю. Ты лучше вот что скажи: кого из наших встречал?

— Ну — Тиля Бернеса, — начал загибать пальцы я. — Ну, Севу Потанина, еще этого — Помаза-Удовинского… И вот, надеюсь, Левушку Попугина в Инферно найдем и вытащим прежде, чем все там медным тазом накроется. Или он нас вытащит!

— Это Грифона, что ли? Так ты в курсе? Ох, как хорошо! Я ведь скажу по секрету — я за ним и прибыла! — захлопала в ладоши бабушка-девочка. — Это сильно упрощает ситуацию. И Тиля я знаю, он хороший! И песни душевные…

— В поликлинику для опытов я Попугая не отдам! — рубанул ладонью воздух я. — Я Слоненку и Удаву обещал! Никаких МИИ и никаких Александровских слобод!

— Что, прости?‥ — глаза Алисы стали широкими-широкими, как два блюдца. — Есть и другие, такие, как Грифон?

— Два, — пояснил я. — Даже три. Они коллективно попали, вчетвером, в результате научного эксперимента. Понимаешь ли, смотрели мультики в лаборатории — и вот вам, пожалуйста! А больше я вам ничего не скажу. Вдруг вы не Алиса Селезнева, а американский шпион?

— Ну, как знаешь… Но в Хтонь мы пойдем вместе, так что доверять друг другу придется, — обиделась она. — Бывай, Бабай. Приятно кого-то из земляков встретить, хоть ты и балбес.

— Бывай, Алиса Владимировна, — сказал я, провожая взглядом силуэт девочки-девушки-бабушки в белом платьице, которая самым натуральным образом светилась в ночной темноте.

Бывают же такие выверты! Алиса, понимаешь, Селезнева, судмедэксперт из Гомеля и светлая магичка… Чтоб меня! Рядом с ней из тьмы вдруг соткался еще один силуэт — в черном кожаном плаще. Дядя Клава, кто ж еще! Что-то он там стал ей нашептывать на ушко, оглядываясь на меня. Наверное — всякие гадости. Но мне на это было, если честно, наплевать.

* * *

Бахара я выгнал спать уже давно, так что теперь сидел в свете электрических желтых фонариков под навесом фургона, пил кофе и ждал Эсси. Эльфийка пришла за полночь — уставшая, но как всегда красивая. Во взгляде ее читалось явное удовлетворение:

— Кто сегодня молодец? Я молодец! Давай, делай мне ореховый раф и жарь вафли с малиновым джемом… Я знаю — у тебя есть вафельница! — девушка уселась на раскладное кресло рядом со мной, стянула с себя ботинки и закинула ноги в камуфляжных штанах на стол, с наслаждением расслабившись. — Из семи тысяч — пять с половиной теперь спят, как медведи зимой, завтра к обеду будут готовы снова маршировать с этими вашими дурацкими алебардами. Но полторы тысячи — извини, тут потребуется дополнительная терапия. Там гоблины в основном и снага, которые помоложе. Мелковаты! Суккубы из них энергии откачали прилично, так что денька три примерно понадобится.

— Дай-ка я тебя поцелую! — просиял я. — Ты ж мое солнце!

— Не-а, иди вафли делай, я голодная как… Как большой черный урук! — она закинула руки за голову и закрыла глаза. — Кстати! Кто-то обещал мне песню про солнышко лесное и до сих пор не спел, так что давай, мурлычь под нос, когда будешь готовить. Я послушаю — а потом нормально тебе ее спою, после того, как все в лагере проснутся от твоих воплей…

— Но у нас тут высочество…

— Тогда точно — пой!

Ну, что делать? Сказано — сделано. Когда самая прекрасная в мире Лесная Владычица, которая только что едва ли не половине Орды вернула боеспособность, просит кофе, вафли и спеть — великий и ужасный черный урук повязывает передник, открывает сначала вафельницу, потом свой хлебальник и гроулом выдает:

— Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены!‥

После первой строчки над лесом вспорхнули с жуткими заполошными криками стаи ворон и завыли волки. После второй — из каждой второй палатки лагеря заорали матом.

<p>Глава 4</p><p>Сводный отряд</p>

Пять — это много или мало для экспедиции по уничтожению Инферно? Дай им волю — они бы все с нами выперлись, всей ордой и бригадой, и еще танковую дивизию в качестве поддержки Вяземский сверху бы нахлобучил. Но ломиться со всей дури в силах тяжких — мне это казалось глупостью. А ну, как всю Паннонию раздраконит так же, как проклятый старый дом? Это ж потери будут — фатальные!